"
"– Вижу, душенька, что в ваших глазах я некто вроде Нерона, злостного отравителя людей. Но каким образом я причастен к происходящему? По вашим же словам: мусорщика наняла дама. А я, даже при нанесении грима, никак за представительницу прекрасного пола не сойду. И проясните, с какой целью мне лишать жизни очаровательную женщину, с которой я свел шапочное знакомство? У нас с Дашенькой нет никаких трений. Она не задолжала мне денег, не владеет информацией, которая может повредить как моей профессиональной, так и личной репутации.
Мы никогда не состояли в любовной связи. Где озеро, в котором я черпал ведра ненависти и организовал неудавшиеся покушения?
Дегтярев нахмурился.
– Мы работаем по просьбе Анны Волковой. Вот она, сидит в кресле, молчит.
Михаил Петрович улыбнулся.
– Рад встрече. Если вы намекаете, что эта очаровательная девушка – моя незаконная дочь, то я готов сдать анализ ДНК.
– У нас другая версия, – остановил профессора Семен, – в интернате, который некогда работал в Юрасове, творились дивные дела.
Семен стал обстоятельно рассказывать все, что мы узнали. Михаил Петрович слушал молча. Когда Семен завершил свою речь, Аристов совершенно спокойно ответил:
– Вы считаете меня одним из злодеев, лишивших жизни несчастных больных, которые по разуму были как малые дети. Я, по вашему мнению, забирал паспорта убитых инвалидов и отдавал их тем, кто совершал жестокие преступления? Это я, по-вашему, помог богатому чиновнику спрятать сына садиста-маньяка? Добыл ему паспорт на имя Ивана Коркина?
– Валентина, – поправила я.
– Вы о чем? – изобразил непонимание Аристов.
– Не Иван, а Валентин Коркин, – уточнила я, – да, Михаил Петрович, думаю, вы замешаны в том, что происходило в Юрасове. Почему я так решила? Когда я приехала к вам с вопросом: не знаете ли вы случайно что-либо о Ксении Бузурукинской, имя которой упомянуто в книге вашего брата Игоря…
– Двоюродного брата, – поправил профессор, – и это не книга, а брошюрка, которую он ухитрился перед смертью выставить для всеобщего прочтения в интернете.
Сей опус не гордость литературы, а бредовый поток его сознания.
– Да, согласен, – неожиданно встрял в разговор Кузя, – я внимательно изучил трактат. Он меня с первой фразы заинтересовал. «Они умерли, воскресли, жили долго и счастливо». Потом идет перечень имен, и абзац…
Кузя уставился в ноутбук.
– Цитирую. «Что интересного в списке? Все. Они жили в Юрасове в интернате. Телом здоровы, но с разумом замутненным. Они думали, что о них заботятся.
