Сосредоточив на нем взгляд, Эмиль внутренне дрогнул — впервые за последнее время Романов-старший смотрел на него так… осознанно.
Обычно отец его просто не узнавал. В его воспоминаниях, почти полностью заменивших реальность, ему, Эмилю, места, как правило, попросту не находилось.
Чуть помедлив, он все же двинулся отцу навстречу. Присел на подлокотник кресла, которое обычно занимал родитель, и взглянул тому в лицо.
Вспомнились слова Вероники — «мне некого прощать и некому просить у меня прощения». А ему, Эмилю, было.
Пусть даже отец не поймет того, что он сейчас скажет… но ему самому было просто необходимо произнести вслух слова, прожигающие душу своей невысказанностью.
— Папа… — начал он. — Ты никогда об этом не просил и знаю, что никогда не попросишь, но я… все тебе простил. Давно простил. Я…
Старческая рука легла поверх его и Эмиль замер.
— Я люблю тебя, сын. Всегда любил, хоть и не умел сказать об этом.
Сердце подскочило к горлу. Эмиль встал, порывисто обнял отца и ощутил, как отцовские руки смыкаются на его спине, даря ответное объятие.
Впервые за всю эту чертову жизнь…
Но когда он отстранился, лицо папы вновь было отсутствующим, словно ничего сейчас и не произошло. Словно не было этой откровенности и слов, что так долго не могли сказать друг другу…
Подавив накатившее удушливой волной разочарование от того, что миг близости был таким коротким и больше, возможно, никогда не повторится, Эмиль все же шепнул:
— Я люблю тебя, папа.
Обнимая отца за плечи, он подумал о том, что если бы не Вероника — он никогда не сумел бы сказать этих слов.
Она опрокинула вверх ногами его привычный мир, но она же сделала его лучше.
Следующая мысль, пришедшая на ум, внезапно его испугала. Отец сидел в гостиной один. Почему? Куда делась Вероника?
— Папа… — он сжал крепче плечо отца и заглянул ему в лицо. — Папа, где Лена?
Он полагал, что так отцу будет понятнее, о ком идет речь. Но тот, задумчиво обведя пальцем одну из своих бесценных запонок, сказал вдруг:
— Лены давно нет… и Вероника уехала.
— Что? — переспросил он в полном недоумении.
Наверняка отец что-то напутал. И все же Эмиль ничего не сумел поделать с тревогой, вдруг резко всколыхнувшейся внутри.
— Уехала… — повторил Романов-старший поразительно уверенно.
Выпрямившись, Эмиль промчался до самой двери и выскочил в холл, где и наткнулся на Василису.
— Ой, — только и сказала она при виде него.
— Где Вероника? — потребовал он ответа без лишних предисловий.
