А где вообще был сейчас Эмиль? Как его телефон попал к Артему? Не сделал ли муж с ним что-то страшное… что-то необратимое?
Орлов упорно тянул меня к одному из заброшенных зданий. Больше медлить было нельзя. Я открыла рот, чтобы закричать, но грубая рука тут же его запечатала.
— Не надо шума, Ника… — почти промурлыкал он на ухо. — Мы с тобой просто поговорим…
Он протащил меня через полуразрушенное здание на соседнюю улицу и я сразу узнала его черный Мерседес, припаркованный у обочины.
Артем впихнул меня в машину через переднее сиденье и, устроившись на водительском месте сам, заблокировал двери.
После чего, с облегчением откинувшись на спинку кресла, сказал:
— Не дергайся. Я ничего тебе не сделаю.
— По твоим поступкам этого не скажешь, — парировала сухо, пытаясь хоть немного успокоиться, чтобы мыслить трезво.
— Мне лишь надо, чтобы ты меня выслушала. Да, кстати…
Он потянулся к своему карману и вынул оттуда телефон, который я мгновенно узнала.
— Тебе наверняка интересно, откуда у меня эта штучка… — протянул он, вертя в руках последнюю модель айфона в строгом черном чехле.
Страх сжал горло холодной, липкой рукой. Неужели он навредил Эмилю? Неужели… убил?
— И откуда же? — спросила ровным тоном, стараясь не показывать того, насколько мне, почти до затмения рассудка, страшно за Романова.
— Воспитание в детском доме многому учит… — передернул Артем плечами. — В том числе — ловко воровать…
Я нахмурилась, пытаясь понять, что это может значить. Он всего лишь украл телефон? Стало быть, сам Эмиль находился сейчас где-то далеко, в безопасности, ни о чем даже не подозревая?
Но спрашивать об этом было попросту нельзя.
Это могло вызвать в Артеме приступ агрессии, который будет иметь для меня самые непредсказуемые последствия.
— Ты… не упоминал об этом раньше.
Он презрительно швырнул телефон мне на колени и практически выплюнул:
— Ты тоже не сочла нужным сообщить, что связалась с этим человеком. Из миллионов людей в этом городе… именно с ним. Но я все выяснил сам…
Сглотнув нервный ком, я ждала, что еще он скажет.
Было чувство, что от меня отвечать что-либо и не требовалось. Только слушать…
— Да… — продолжил задумчиво Артем, глядя прямо перед собой. — Я никогда не говорил тебе об этом. И о многом другом, что происходило там, в детдоме… а теперь скажу.
Казалось, он перестал даже замечать мое присутствие. Черты его лица исказились, сделавшись кривыми, ломанными… почти неузнаваемыми. Он и был, похоже, мыслями уже не здесь.
