То, как побледнела девушка при этом вопросе, уже сказало ему о многом.
— Она же к вам поехала… — пробормотала Василиса, испуганно на него глядя.
Сердце замерло и стремительно ухнуло вниз.
— Куда? — спросил быстро, уже понимая подсознательно, что произошло.
— Вы же написали адрес…
— Я ничего не писал. Василиса, куда уехала Вероника?!
14
Сопротивляться бесполезно.
Это я понимала по тому, как крепко держал меня Артем, по тому, как вкрадчиво он говорил. Позади меня стоял человек, которому я отдала годы жизни, и от которого так знакомо, так по-родному пахло вишней и горьковатым миндалем.
Но при этом он был уже совсем другим. Совсем чужим. Опасным…
— Идем, — повелительно произнес он, утягивая меня за собой.
Я панически стала шарить глазами по переулку — никого. Можно было закричать, но принесет ли это хоть какой-то толк раньше, чем Орлов что-то со мной сделает? Возможно, лучшим выходом сейчас было усыпить его бдительность, притвориться покорной, а потом попытаться застать врасплох…
Я не знала, что выбрать.
Не знала, какой поступок окажется верным."
"Артем казался подозрительно, неестественно спокойным для того, кто узнал о связи жены, которую всегда страшно ревновал, со своим врагом. Наверняка он даже догадывался, что именно от Романова я ношу ребенка. И вдобавок ко всему я сама написала в смс, что кое-что на него, Артема, нашла…
Сквозь страх вдруг пробилась слабая радость от того, что не взяла с собой оригинальные документы — только сфотографировала несколько листов на телефон, чтобы показать Эмилю.
Если Артем что-то со мной сделает… мне хотелось верить, что безнаказанным он не уйдет. Что Вася и Эмиль воспользуются моей находкой как следует…
Господи, неужели он убьет меня? От этой мысли захотелось закричать — отчаянно, испуганно, надрывно. Но с губ сорвалась лишь беззвучно звучащая молитва. Не сейчас… Пожалуйста, не сейчас… Только не теперь, когда я носила в себе долгожданного ребенка, когда почти поверила, что после предательства мужа еще могу быть счастлива…
Перед глазами всплыло лицо Эмиля.
Я так боялась своих зарождающихся чувств, так отчаянно боролась с собой, боясь вновь обжечься… А теперь мужчина с глазами-льдинками никогда не узнает о том, что стал значить для меня слишком много. Намного больше, чем мне самой хотелось бы признавать…
От следующей мысли по телу пробежал ледяной озноб.
