Да, Наташ? – усмехаясь говорит Рад, поворачиваясь к нам с Лизой вполоборота.
– Особенно если этот работающий человек – любимый муж, который с кухней на “Вы” и с энциклопедией, – улыбаюсь в ответ и лёгкой походкой двигаюсь в сторону Рада.
– С ютубом, – поправляет Рад, а когда я, подойдя вплотную, просовываю руки у него под подмышками и прижимаюсь щекой к спине, накрывает мои запястья ладонями и сжимает пальцы. – Доброе утро, милая.
Рад поворачивается ко мне лицом и мы ненадолго встречаемся губами.
От поцелуя захватывает дух, а ещё по телу пробегает горячая волна, потому что нельзя быть таким офигительно сексуальным в обычной чёрной футболке и домашних спортивных штанах, при этом выглядеть как сам бог.
Поздно спохватываюсь, что за спиной стоит ребёнок. Отпрянув от Рада, поправляю задравшуюся майку, под которую успела нырнуть рука мужа и нежно погладить мой небольшой животик.
– Я ничего не видела, – говорит Лиза, наблюдая за моими попытками отдалиться от Рада.
– Наташ, да перестань, – шепчет мне на ухо Рад, прижимаясь ко мне со спины и слегка прикусывая мочку уха. – Ничего такого. Всего лишь поцелуй.
Меня немного потряхивает. Раньше Лиза никогда не видела, как мы с Вовой проявляем друг к другу знаки внимания, да их и не было в течение дня, в принципе. Разве только, когда на Вову находило какое-то помутнение, но даже в такие моменты он утягивал меня в ванную комнату и закрывал дверь на замок. Да, со временем любые отношения сжирает бытовуха и все эти нежности, в виде невинного поцелуя в губы и даже в щеку, сходят на нет.
Возможно, через годы у нас с Радмиром так и будет: я перестану реагировать на него как на соблазнительный экзотический фрукт и пускать голодные слюнки, а муж пресытится своим победным трофеем, за которым охотился несколько месяцев, и мы станем обычными, сдержанными, какими однажды стали с Вовой.
Неловкость момента исчезает и я, вооружившись хорошим настроением и улыбкой, помогаю Радмиру с кулинарными шедеврами.
– Очень вкусно, – доев до последнего кусочка, Лиза молча встаёт из-за стола, относит грязную посуду в раковину и убегает к себе в комнату на второй этаж.
Оставшись наедине, долго молчу, пытаясь сосредоточиться на спагетти и куриных крылышках, а не копаться в своей голове, переворачивая там всё вверх дном и вытягивая из тайников воспоминаний что-то очень хорошее, светлое, что было у нас с Вовой.
