– Плохо? Может с тобой пойти?
– Нет, не нужно, Тань. Я хочу Радмиру позвонить. За дочку волнуюсь.
Оказавшись на улице, жадно глотаю воздух ртом. Пушистые снежинки срываются с неба и, не успев долететь до земли, тают. Сегодня на удивление тепло.
– Наташа, – раздаётся со спины мужской голос и я оборачиваюсь.
Передо мной стоит Гена, друг Вовы. Вижу, сказать что-то хочет, мнётся.
– Говори, Ген.
– Уже поздно что-то менять, но я хотел, чтобы ты знала. Не могу жить с камнем в душе. Помнишь, когда Вовка купил машину и мы обмывали её в гараже? – киваю.
– Так вот… Тот презерватив на коврике был не его. На самом деле это мой.
– Почему ты не сказал мне об этом раньше? Почему сейчас, Ген? Совесть проснулась, да? А теперь уже не надо. Вовы больше нет! Зачем мне твоя правда?
Я не сдерживаюсь и срываюсь на всхлип, а Гена обнимает меня за плечи успокаивая.
– Наташка, я не мог сказать, понимаешь? Та баба на один раз была, а у меня семья, дети. Ты всё мой Галке рассказала бы. Ну, пойми ты меня!
Отталкиваю от себя бывшего друга Вовы.
Рукой смахиваю слёзы, льющиеся из глаз ручьями. Злость накатывает мощной и удушливой волной. Едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него с кулаками.
– Не попадайся мне на глаза. Никогда! Грош – цена твоей дружбы, Гена. Ты не у меня должен прощения просить, а у друга своего, который отныне гниёт в сырой земле!
Развернувшись на каблуках, ухожу. И только стоит войти в столовую, как на моём пути появляется Таня. Обеспокоенно подруга берёт меня за руку и уводит в сторону, подальше от любопытных глаз.
Достав носовой платок, стирает солёную влагу на моих щеках, но не помогает, потому что я плачу без остановки!
– Ну, Натали… Сколько можно уже, а? О ребёнке подумай. Не плачь!
– Не могу не плакать, – закусив губу, сдерживаю крик, рвущейся наружу.
– Ты Радмиру позвонила?
В ответ качаю головой. Забыла! Как появился этот Генка, у меня всё вылетело из головы.
– Давай уже пойдём? Ты свой долг перед Островским выполнила.
– Надо с Инной Анатольевной попрощаться.
– Не стоит. Она на таблетках. Глянь на неё. Она же сейчас в коматозе.
– Нет, Таня. Так нельзя. Я попрощаюсь.
***
После похорон Таня забирает меня к себе, хотя я ей говорила, что хочу домой.
– Я тебя одну в таком состоянии не оставлю, – возмутилась подруга, когда я собиралась уехать на такси.
Сидя на стуле в кухне у Татьяны, звоню Радмиру. Он отвечает практически сразу."
"– Милая, всё хорошо? Ты едешь домой? – спрашивает взволнованным голосом.
– Я у Тани.
