Перевариваю фразу, но в голове не возникает никаких ассоциаций. А потом взглядом натыкаюсь на какие-то бумажки. Вчитываюсь. И широкая улыбка расползается до ушей.
Господи, ну какой же дурак. Не могу поверить, что он всё-таки решился на это…
Результаты анализа крови на ИППП (инфекции, передающиеся половым путём) говорят о том, что Сташевский Радмир Вячеславович здоровый от слова “совсем”.
И что мне со всем этим делать?
Он же не думает, что я приму его с распростёртыми объятиями после этих справок, иначе зачем возвращает обручальное кольцо?
Справки прячу в ящике письменного стола, а кольцо в шкатулке для ювелирных украшений.
Руки тянутся к телефону, но я держусь. Не буду ему звонить! Не буду, да я и номера телефона не знаю на самом деле. Но телефон оживает сам. На экране светится незнакомый номер для моей телефонной книги, но я всё равно нажимаю на зелёную трубку.
– Привет, – на том конце провода слышится голос Радмира, от которого моё сердце совершает кульбит.
– Привет."
"– Рад, что ты не заблокировала мой номер, – усмехается, а я прикусываю щеку изнутри. Я не заблокировала, я его просто удалила. – Как поживает колесо?
– Что? – в голове какой-то сумбур и я не сразу соображаю, о чём говорит бывший.
– Колесо отвезла в шиномонтажку? У тебя там ещё диск погнут, надо прокатку сделать.
Хочется стукнуть ладонью по лбу.
– Блин…
– Забыла, – снова усмехается, так беспечно, будто мы семейная пара и говорим сейчас о какой-то ерунде.
– Давай я заеду и всё сделаю сам?
– Спасибо, но не стоит.
– Не хочешь видеть меня? – прямо спрашивает, заставая меня врасплох. Хотя удивляться тут нечему, Радмир всегда был таким прямолинейным.
– Поэтому тоже, да.
– А почему ещё? Есть другие причины?
В ответ вздыхаю, а губы невольно искривляются в ухмылке. Если бы он знал истинные причины, то не спрашивал бы, а был здесь, рядом со мной, уже через несколько минут.
– Рад, зачем ты всё это делаешь?
– Ты про результаты анализов сейчас?
– И про них тоже, да.
– Сама как думаешь?
Сердце глухо ударяется о рёбра. Боюсь произносить вслух то, что вертится на языке.
– Думаю, ничего не получится, – говорю абстрактно.
– А я думаю, ты сейчас врёшь, Наташа, – теперь вздыхает он. – Себе врёшь в первую очередь.
– Рад…
– Да? – оживлённо.
– Мне наша дочь снится. Я ничего не забыла.
– Я тоже ничего не забыл. Мне тоже много что снится. И дочь, и ты тоже снишься, Наташа.
