– Фотосессия? Серьёзно?
– А что тебя так удивляет? – ухмыляется Татьяна. – Ты когда в последний раз фоткалась у профессионалов в фотостудии, подруга? Не берём в счёт вторую фотографию в паспорте, которая вклеивается по достижению двадцати пяти лет.
– Не помню.
– Вот именно, не помнишь. Потому что это было хрен знает когда. А жизнь она же одна и ценить нужно каждый прожитый день. И момент ловить тоже нужно, пока ты ещё молодая и красивая.
– Скажешь ещё… Молодая и красивая, – смеюсь.
– Зря ты так, – фыркает Татьяна, – мужики всю жизнь возле тебя вьются, как венок.
– Ты хотела сказать, как сорняк. Но я же не огородница, полоть траву не собираюсь.
– Да, дамочка. Самооценка у тебя, – указывает рукой на плинтус, – вон где. И это всё бывший муж виноват, – на этом моменте я напрягаюсь, и Таня быстро добавляет: – Островский который. Он тебя ни в грош не ставил, гад такой.
– Давай не будем о нём, ладно? О покойниках сама знаешь, либо хорошо, либо никак. А то, что вы любили друг друга, так это все помнят.
"
"– Угу, любили. Где-то очень глубоко в душе, – соглашается подруга и ненадолго переключает своё внимание на вазочку с конфетами, которую я быстро отбираю. – Ну отдай, а. Что за человек такой?!
– Ты слопала уже десять конфет. Хватит, а то будет плющить. Давай лучше яблочко порежу.
– Не хочу яблочко, – обиженно надувает губы, как малое дитя. – Лучше мне скажи за фотосессию. Я тебе совсем не угодила, да?
– Что ты, Тань? – поднявшись со стула, подхожу к подруге, чтобы обнять её со спины за плечи и чмокнуть в щеку.
– Огромное тебе спасибо. Я очень благодарна. Сюрприз удался. Да и ты права, знаешь. Фоток хороших у меня нет, а так будет хоть что на памятник поместить.
– Дурочка! Скажешь же такое. Памятник, – громко возмущается. – Тебе ещё жить и жить. И замуж выходить, и детей рожать… Ой, прости, Нат. Я не хотела.
– Да всё нормально.
– Точно нормально? – переспрашивает Таня, примечая смену в моём настроении. Тема детей для меня очень скользкая по понятным на то причинам.
Из коридора доносится телефонный звонок и Таня ненадолго уходит. Возвратившись в кухню, виновато пожимает плечами.
– Карета подана. Извини, крошка, я поеду. Тёмыч уже у тебя под подъездом.
– Подняться не хочет? Я его варениками с клубникой угощу, – игриво улыбаюсь.
– Облезет. У него пузо больше, чем у меня. Куда ещё вареники?
– Да ладно тебе, ты же любишь пивные животики. Сама говорила, – Таня соглашается коротким “угу” и всё-таки топает в коридор обуваться.
