Все внутри меня скрутилось и перевернулось.
— Да.
Я обнял Джулию за плечи, чтобы она не упала. Я так нервничал, что впервые в жизни мои руки не были твердыми."
"После того как я помог Джулии одеться, я позвонил Элию и сказал Даниэле позаботиться о Симоне, и повез нас в больницу, все время шепча слова утешения. Я даже не был уверен, что именно говорил, едва замечая улицу впереди нас, но благополучно добрался до пункта назначения.
Я никогда не присутствовал при родах. Гайя не позволила мне стать свидетелем момента рождения ребенка.
Я не настаивал, потому что хотел, чтобы она и наш ребенок были в безопасности во время родов. Я не хотел, чтобы она спорила со мной.
На этот раз все было по-другому. Во всех отношениях. Джулия хотела, чтобы я был рядом с ней, нуждалась во мне. Я держал ее за руку, несмотря на каждую новую волну боли, ощущая, как ее тело содрогается от этой силы, восхищаясь ее силой и способностью дарить мне свою прекрасную улыбку всякий раз, когда она получала передышку.
Видеть ее в агонии было худшим, что я мог себе представить, но был благодарен ей за то, что она позволила мне стать свидетелем этого.
— Еще, тужьтесь, — подбодрила ее врач после почти пятичасового труда.
Джулия сжала мою руку, ее лицо сморщилось. Она устала и вспотела.
Пол был залит жидкостью, моя одежда пропиталась потом и ее кровью. Это был полный беспорядок, и все же самый прекрасный момент в моей жизни.
А потом раздался крик.
Я напрягся, задержав дыхание, и в то же время Джулия обмякла от облегчения.
Я смотрел на красное, потное лицо Джулии, всего несколько мгновений назад искаженное болью, а теперь наполненное блаженством, которое я едва мог понять.
Ее глаза застыли на комочке, который держала доктор, но я не мог оторвать взгляда от моей жены, от женщины, которая спасла меня и моих детей от темной тропы. Джулия бросила на меня ошеломленный взгляд, и, наконец, я оторвал свой взгляд от нее, чтобы увидеть маленького ребенка, который принес ей такое блаженство.
Он был весь сморщенный и перепачканный кровью, и тут что-то щелкнуло. Это блаженство на лице Джулии… оно переполняло мою грудь, заставляло меня чувствовать почти головокружение от его силы.
Доктор подошла к нам и положила нашего сына на руки Джулии. Габриэле был прекрасен. Я обнял Джулию за плечи и поцеловал в висок, преисполненный такой благодарности, на какую никогда не был способен. Ее улыбка была чистой любовью, безудержной радостью.
