— Да.
Это не было ложью. В конце концов, я его прощу. Не сегодня, а через несколько месяцев или лет.
Он на мгновение закрыл глаза, и из них выкатилась слеза. Я никогда не видел, чтобы мой отец плакал.
Я наклонился вперед и осторожно обнял его. Он снова сжал мою руку, еще слабее, чем прежде.
— Можешь… позвать?
Я кивнул и пригласил сестер и мать войти.
Отец умер через два часа в окружении своей семьи. Джулия оказалась права. Примирение с отцом освободило не только его, но и меня.
* * *— Как там наш мальчик? — спросил я, как делал каждый вечер, возвращаясь домой.
Сегодня я не успел на ужин — редкий случай. Джулия должна была родить через несколько дней. После похорон отца и предупреждения Луки Феликсу, все успокоилось. Теперь мы могли смотреть вперед, в будущее.
— Хорошо, — тихо сказала она, дотрагиваясь до своего живота. — Но я всегда голодна, и мне ужасно хочется чего-нибудь сладкого.
Я уткнулся носом ей в ухо.
— Совсем как мне.
Джулия фыркнула.
— Нет, это не такая жажда. Хотя я бы тоже не возражала, — она одарила меня застенчивой улыбкой, которая дошла до самого моего члена.
К счастью для меня, сексуальный аппетит Джулии ни на йоту не уменьшился во время беременности. Если это было возможно, он стал еще более ненасытным.
Даниэле и Симона сидели рядом на диване и смотрели по телевизору один из своих любимых каналов на Ютубе.
Лулу свернулась калачиком рядом с ними.
— Даниэле, Симона, вы можете посмотреть еще одно видео после этого. Нам с вашей матерью надо кое-что обсудить наверху.
Лицо Даниэле сморщилось, давая понять, что он уловил ложь. Он уже не был ребенком. По крайней мере, это означало, что он и Симона не будут нам мешать. Крепче обняв Джулию, я повел ее наверх.
— Ты очень нетерпелив, — сказала она с легким смешком.
— Я же сказал тебе, что жажду чего-то сладкого, и мы оба знаем, что ты сладкое искушение, которому я не могу сопротивляться.
Джулия закатила глаза, расстегнула платье и бросила его на пол спальни.
— Это было банально.
— Встань на колени на кровать.
— Ты ведь понимаешь, что у меня на груди висит около девяти килограмм, верно?
Несмотря на свои слова, она сделала так, как я просил. Это была моя любимая поза есть ее. Она застонала еще до того, как я прикоснулся к ней, и вовсе не от удовольствия.
— Думаю, мы должны отменить секс.
Я помог ей подняться на ноги, и лицо Джулии исказилось. Я застыл на месте.
— Ребенок? — спросил я, мой голос был спокоен, хотя я не чувствовал этого.
