Я видела своих родителей на похоронах Мансуэто, но мы только обменялись публичными любезностями. После нашей ссоры мы ни разу толком не разговаривали. Наверное, они обиделись на меня за то, что я попросила Луку пригрозить им. Вот почему я была удивлена, увидев их."
"Кассио завис у окна, не поздоровавшись ни с одним из моих родителей, когда они вошли. Однако он пожал руку Кристиану, что заставило меня улыбнуться.
Мой брат повернулся ко мне и неловко обнял, потому что я держала Габриэле на руках.
— Поздравляю.
И от Коринны тоже. Она бы пришла, но ее часто тошнит.
Его жена была беременна их третьим ребенком.
— Спасибо, — прошептала я.
— Мама с папой больше не доставят тебе хлопот. Я поговорил с папой и дал ему понять, что ему нужно взять себя в руки, если он не хочет потерять тебя и меня.
Меня захлестнула волна благодарности. Кристиан сжал мое плечо, прежде чем отступить назад, освобождая место для мамы и папы.
Мама подошла ко мне, ее глаза наполнились слезами.
— Ох, Джулия.
Ее радость была искренней, и это притупило мое негодование.
Это был новый этап в моей жизни, и я не хотела быть обременённой багажом из прошлого.
Я улыбнулась.
Она обняла меня, стараясь не раздавить Габриэле. Она погладила его по щечке и взяла его маленькие пальчики в свою ладонь.
— Боже, я и забыла, какие маленькие дети.
Папа ждал в нескольких шагах позади нее, выглядя неловко, но его глаза тоже были полны эмоций.
Я улыбнулась ему, и он шагнул вперед.
— Поздравляю.
— Ты меня не обнимешь?
На его лице отразилось облегчение, и он, как и мама, нежно заключил меня в объятия.
Он действительно не знал, что делать с Габриэле, но все же погладил его по головке, прежде чем отступить назад.
Взгляд Кассио словно застыл.
— Надеюсь, вы прислушаетесь к предостережению Луки.
— Кассио, — тихо сказала я. — Мои родители больше никогда не заговорят об этом. Так ведь? — я выжидающе посмотрела на них.
Если бы они любили меня, если бы хотели, чтобы я и их внук присутствовали в их жизни, они бы забыли то, что сказал им Мансуэто.
Папа вздохнул и кивнул.
— Если ты так хочешь, мы унесем эту тайну с собой в могилу.
— Так оно и есть.
Все было решено. Мы больше не упоминали об этом, и когда Симона и Даниэле присоединились к нам позже, мои родители обняли их и обращались с ними почти так же, как если бы они были их внуками. Это было доказательством того, как сильно они боялись потерять меня… и гнев Луки, но я сосредоточилась на первом, а не на втором.
