Какой-то малый сидел на земле с белым лэптопом на коленях и все время фотографировал. Вильчур здоровался с каждым, заводил разговор, я держался сбоку и слушал, кто чем занимается. Начинал понимать, что эта работа для меня слишком трудна, в ней слишком много незнакомых терминов и людей, которым я должен понравиться.
Вильчур отошел. Я заглянул в сторожку – Габлочяж собрал свои бумаги в огромную кипу и так их и оставил. Я немного прогулялся перед самым возвышением. Дерево разрослось, ветка, по которой мы когда-то лазали, стала толщиной с бедро, тянулась вверх вдоль стены.
Окно – черное и холодное. Звало.
– Меня тоже это беспокоит, – сказал Вильчур. – Я хотел срубить эту дрянь, не позволили, представляешь? Одни на меня охотятся, другие ставят палки в колеса. Что мне с этим делать, Шимек? Кто-то у меня здесь точно долбанется.
Я сказал, что любой алкаш за бутылку спилит дерево. Вильчур только рассмеялся.
– Габлочяж первый донесет куда надо. Видел его сегодня? Старый козел. Тебе это икнется, и мне это икнется.
Решетки, слушай, решетки надо сделать. Говоришь, чтобы только ветку? Ну, может быть. Да, ты прав, ветка, пожалуй, пройдет. Ну так что? Садись, парень, и следи, чтоб они тут у меня не убились. Что за люди, что за люди. Смотри, вон тот пиво в сетке тащит. На моих глазах. Вот же банда ушлепков.
Я остался один. Переждал в сторожке, пока не спадет жара, и вынес наружу раскладное креслице. Рабочие клубились под черным окном, и все стало нереальным: они, белый лэптоп и огромные ящики в форме гробов.
Мне пришло в голову, что хоть я и не понимаю того, что происходит, но хуже, чем есть, уже не будет.
6Вечером Текла начала танцевать.
Встретила меня в фартуке, перемазанном краской. Без слов взяла за руки. Мы кружились вокруг общей оси, все быстрее. Превратились в карусель. Я быстро перестал успевать и попросил Теклу притормозить. Не думаю, что она меня услышала. Ее лицо было сведено улыбкой.
Я выскользнул из ее рук и упал. Она танцевала дальше, превратившись в разноцветный вихрь. Ноги ее, казалось, живут собственной жизнью.
Рухнул шкафчик с книгами, опрокинулось ведро с краской. Текла ударилась плечом о стену, раздался хруст. Она кружилась дальше, лишь левая рука безжизненно болталась. Я поднялся с пола, попробовал ее поймать. Не успел, лицо моей жены ударилось о косяк двери, взлетело облачко красного тумана. Я попытался снова. Она была очень сильной. Я отлетел в угол.
Текла танцевала еще быстрее, ее метало от стены к стене в треске суставов и костей.
