— Секс по дружбе? А что? Очень даже современно, — взгляд искрит, цепкость сменяется смешинками.
— Ага, еще скажи свободные отношения, — решаю съязвить я.
— Милка, мне с тобой хорошо. Даже забываю, как и почему ты оказалась рядом со мной.
— Влюбился?
— Нет, — жесткий его ответ сбивает с ног. Безусловно, рассчитывать на влюбленность и открытость Глеба Навицкого было верхом глупости, но его тон оставляет гнилые следы внутри, — а ты?
Мой глоток воды, такой же жадный, попал не в то горло, я поперхнулась.
— Вот еще. Я люблю только себя.
Мы еще немного так простояли и общались взглядами, а может убивали ими же.
— Прости, — указываю я на разбитый ноутбук и телефон, — не знаю, что на меня нашло. Навалилось все как-то.
— Да ничего. Мне понравилось, — его черед указывать на коридор, где тоже валяются какие-то разбитые и сломанные вещи.
— Ты давно был на гонках?
— А что? — взгляд снова цепкий. Глеб думает, что я знаю больше, чем он позволяет это мне.
— Хочу.
— Собирайся.
— Правда?
— Шустрее, Мила.
Глава 20
Глеб
Подхожу к окну. Там парочка подростков мило обнимаются, целуются. Она — в нелепом пуховике кислотного оттенка и в безразмерной шапке, и он — в черном коротком пуховике и накинутом на голову капюшоне. Облокотились на зеленый заборчик и лобызаются. Отворачиваюсь.
Сажусь на подоконник, благо в бабушкиной квартире они низкие, но широкие. Раньше вечно здесь стояли какие-то цветы, от которых я ходил и чихал. Вспоминаю и рефлекторно чешу нос. Аллергия на шоколад, на цветы.
Я будто не создан для того, чтобы ухаживать за девушкой."
"Вспоминаю Милу. Я видел ее несколько недель назад. Ушел из теплый постели, где все пропиталось запахом шоколада. Еще чуть-чуть, и у меня начался бы анафилактический шок. А может, от сладости момента. Она лежала на моей подушке, длинные темные волосы были растрепаны и спутаны. А сама Мила тихо сопела, иногда улыбалась своим бантиком. Картинка уютная, домашняя. Мне бы остаться с ней рядом, обнять, зацеловать.
Но я, как трус, убежал далеко и скрылся. Даже записки не оставил. Так обычно поступают плохие парни в фильмах, а я ведь плохой.
Что бы я написал? “Дорогая Мила. Ты прекрасный и нежный цветочек, что изредка показывает свой яд. Такой желанный и губительный для меня. Мы перешли черту. И виню я себя. Будь счастлива”. Так? Возможно. Я сам не знаю, что и как было бы правильно.
Все это время я никак не давал о себе знать и не хотел ничего знать о ней.
