Но это не полное ее имя. А какое полное — я не помню. Она сидит с краю, ее почти не видно за всей этой мишурой, что облепила сидящих за столом. Возможно, она такая же чужая, как и я сейчас. Чужая для них, чужая в этом доме. Последний раз я помню ее года четыре назад, наверное. Ей было пятнадцать лет. Маленькая, хрупкая, даже больше худая. Так же сидела за столом и молчала. Приложение к родителям, за которое тоже все решают.
Мне любопытно, о чем эта игра. Это, наверное, единственное, что меня еще держит за этим столом.
— Глеб, расскажи, как прошел твой день? — Правда? Отец интересуется?
— За*бись.
Гости замерли. Не ожидали, что сын Павла Навицкого такой грубый, неотесанный и невоспитанный? Добро пожаловать в нашу семью, где все вокруг одна сплошная картинка. Поддельная картина захудалого художника-карикатуриста.
— Глеб, — мама пытается смягчить обстановку, — давай немного сбавишь обороты…
— Как прошел мой день… Тебя правда это интересует?
— Если бы не интересовало, то не спрашивал бы.
— Ну, хорошо, — игра затягивает, правила пока не ясны, но намереваюсь выбиться в лидеры.
Как в гонках, надо просто рассчитать тактику противника, увидеть его слабые места, а когда он их покажет, вдавить педаль и оторваться. — Я встречался с друзьями, общался. Потом были дела, — не уточняю какие. — А вы? Ты. Чем занимался ты? — провоцирую его, отец прекрасно осведомлен, что этот вопрос я никогда ему не задаю, знаю наперед его ответ — работа, всегда работа, постоянно. Его семьей были не мы с мамой, а работа.
— Новый проект.
Иван, ты же помнишь Ивана, Глеб, у нас с ним будет новый проект. Ему нужна моя помощь по многим вопросах. Я согласился.
Тишина за столом, все переглядываются. Чувствую, теряю нить. Только Мила сидит все еще опустив голову. Прямая спина, длинная шея, такие же длинные руки, что сложены у нее на коленях. Красивая маленькая статуя. Не люблю. С такими скучно.
— Глеб, я хочу тебя кое с кем познакомить.
— Я всех здесь знаю, если только вы не прячете за стенкой кого-нибудь.
— Знакомься, твоя будущая жена — Мила Апраксина, — голос его стал тверже, как и всегда, повелевает, приказывает.
— Это, бл*ть, шутка такая? Какая нах*р жена?
— Глеб, спокойнее, — подключается мать.
— Спокойнее? Вы на старости лет совсем из ума выжили? Мы что, в 18 веке, когда всех женили, никого даже не спросив?
— Нет. Но в наше время это тоже обычное дело. Особенно для таких семей как наши.
— Пи*дец какой-то
— ГЛЕБ!
— Что Глеб? В общем, прошу меня извинить, но я откланюсь.
