От нее пахнет холодом, немного весной и шоколадом. Мое наваждение, мой запрет. Она протягивает руку, чтобы я вложил в нее свою. Зачем? Просто смотрю на открытую ладошку с длинными пальцами, аккуратными. Кожа нежная, всегда была. Вспоминаю, как она гладила меня ими, как пыталась оттянуть волосы, когда покрывал поцелуями ее тело, ее грудь.
— Мы договорились, что, если я почувствую опасность, что ты свернул не туда, что тебе будет нужна помощь, я обязательно ему сообщу. Это было условием нашей сделки.
— Значит, чувств все-таки не было? Только расчет? — мне отчего-то важен ее ответ.
Я жду его, затаив дыхание.
— Почему же… Все, что ты прочитал, все правда. От первого до последнего слова.
— Там нет последних дней, только твое выступление, день… — запинаюсь, — аварии. И все…
— Потому что той Милы больше нет.
— Хм… Ты знаешь, а я думаю, что никто и не знал, кто такая настоящая Мила Апраксина.
— Может, ты и прав.
Мы сидим на краю кровати. Близко друг другу, но очень далеко. Мы больше не близкие люди.
И виноваты в этом оба. Как она писала? Мир? Мировое соглашение, когда победителей быть уже не может, потому проиграли все. Так оно и есть.
Мы сидим на краю кровати. А кажется, что на краю той пропасти. Мы все-таки не упали, еще тут, держимся. Но дыхание той свободы, что пьянит и давит, оно близко. Опасное, но желанное.
Мы сидим на краю кровати. И это последняя наша встреча, когда мы еще может хоть немного, но коснуться друг друга. Я кладу ей свою руку в ее еще раскрытую ладонь. Она сжимает ее, как-то отчаянно, с болью.
Понимаю, что ей тоже больно.
— Глеб, я уезжаю во Францию, — голос тихий. Но каждый звук отскакивает от стен, как теннисный мячик.
Должен ли я ее остановить? Она говорила, что это ее мечта. А оказалась нет. Ее мечта — я. Несбыточная и далекая.
— Как обычно говорят? Удачи? Или ни пуха ни пера?
— Может, пожелаешь просто счастья?
—.. и любви?
— Любви не надо.
— Тогда просто счастья.
Мы сидим на краю кровати. И каждый хочет встать и уйти, но что-то держит, останавливает.
Словно нас держит незримая связь, порвать ее уже невозможно, она сильнее стали.
Сдаюсь первым. Пытаюсь высвободить свою руку. Мила держит ее очень крепко, как за свое спасение. Проблема том, что я уже спасти ее не смогу. Не хочу.
— Ты… позвонишь? — надежда в голосе, в глазах.
Прикрываю веки. Делаю глубокий вдох и выхожу из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
Глава 33
Мила
— Так, смотри, вещи я собрала, обувь тоже, украшения по минимуму.
