Интересно, а кому бы я отдала от него ключи? Кажется, ответ на поверхности.
— Мила, и правда. Ты хорошо себя чувствуешь? — Мама протягивает ладонь и дотрагивается до моего лба, пытается понять, поднялся у меня жар или нет.
Я лишь улыбаюсь. Знали бы они, о чем я сейчас думаю и о чем мечтаю. Улыбка становится шире.
— У меня правда все хорошо. Настроение прекрасное, вот и все.
— А может, ты влюбилась? — Наталья Матвеевна выдвинула свою версию. Я чуть не подавилась, настолько точно она выстрелила. Или просто все тонко чувствует.
— Прошу прощения, — извиняюсь и выхожу из-за стола.
Мне хочется немного проветриться. Что, если они и правда догадываются? И моя тайна уже перестала быть таковой. Становится зябко от этих мыслей. На улице жарко, в помещении тоже, а мне хочется укутаться.
Вспоминаю, что давно в комнате Глеба, куда я попала без разрешения, лежал красивый клетчатый плед. Стало интересно, укрывался ли он им когда-либо? Или закинул в шкаф, как и все свои вещи? А может, он оказался там случайно, например, его просто положила домработница.
Или мама, заботясь о сыне.
Подхожу к окну. Оно выходит в сад, но с краю открывается вид на парковку. Обычно там свою машину оставляет Глеб. Сейчас это место пустует, а мне кажется, что я слышу звук открывающихся ворот и шорох гравия. Иллюзия. Это просто мое воображение. Мое заветное желание, что никак не исполнится. Не балет, а Глеб. Может ли другой человек быть мечтой? Интересная мысль. А что делают люди, чтобы прийти к ней?
Я не заметила, как на кухню зашел Павел.
Так странно было его называть только по имени. Его просьба. Говорит, что отчество он предпочитает оставлять для подчиненных. А дядя Паша для меня звучит странно. Что ж, Павел. Ему идет это имя.
— Мила. — Так он сообщает о своем присутствии. Всегда восхищалась его манерами.
Он подходит к раковине и, открыв кран с фильтрованной водой, наполняет бокал до краев, а потом залпом его выпивает. Я почему-то смотрю завороженно на это действие.
Он многое передал Глебу. Тот же взгляд, та же поступь и, больше, чем уверена, — характер.
Противный писк телефона, словно полифония из прошлого. Невольно морщусь и очень надеюсь, что мою гримасу он не заметил.
— Да, Глеб?
Я вся превращаюсь в слух. Вдруг, он приедет. Вот прям сейчас. Снова бросаю взгляд на тот краешек парковки. Но он также пуст.
— Что, опять? — долгое молчание, но я слышу ЕГО голос, слов не разобрать, только интонацию.
