Я лишилась поддержки близкого и не ошибусь, если скажу, что единственного, человека в последний момент, самый важный для каждой из девочек в раздевалке. Она говорила про погоду, про почки и заморозки. Ей, получается, было все равно, что будет?
Больше у меня нет друга. А может, никогда и не было. Это все длинное и жестокое представление. Мы два актера, что отыграли свои роли.
И кто бы знал, на что способна Мила Апраксина. Мои цветные драже были так жестоко раздавлены. Сейчас я ощущаю себя именно той дальней, что закатилось под стол, но даже там ее кто-то умудрился раздавить.
А косметика? Зачем она трогала ее? Зачем разбрасывала? Но ранит и не это. Ранит ее взгляд. Она нагнулась, чтобы наши глаза были на одном уровне. В них я читаю сожаление. А еще она просит прощение.
— За то, что оставила меня? Или за разорванную книгу, за выброшенную косметику? За что?
Так странно. Мы виноваты обе. Я, что завидовала. Это пелена затмевала мои глаза. Она, что бросила.
Ее куда-то уводит Иринка. Так грубо схватив за предплечье.
Боюсь, что останутся следы. Первая мысль все-таки набрать Глебу и рассказать все, что с нами произошло. В каком фарсе мы приняли участие. Но вместо этого я выбегаю следом. Бегу по коридору, не знаю даже куда именно. Мыслей больше нет. Даже самая разумная, что они в кабинете Ирины Григорьевна где-то тешится на задворках. У меня только единственное желание — не дать Миле ответить за все одной. Ведь я знаю, хоть и чертята ее гуляли сегодня по коридорам нашей академии, сама же Мила, настоящая, никогда и ни за что не обвинит в произошедшем других.
Только себя.
— Зойка, да подожди ты, — голос Сони слышу позади себя. Она выкрикивает мое имя будто звала меня целыми днями. Девчонка, что вечно крутилась вокруг нас, но так и не решившая подойти и просто поздороваться. Надменная и одинокая Соня.
— Что тебе?
— Ты куда?
— За Милой. Это карга сейчас на нее всех собак спустит.
— Она, наверное, ее в кабинет повела.
Мы теперь бежим в обратном направлении. Быстро пролетаем все ступеньки, пролеты.
Проносимся как две птицы, чьи взмахи крыла могут сбить любого.
Останавливаемся только у кабинета. Раньше он на всех нас навевал ужас. Деревянная старая дверь, при открытии которой слышится зловещий скрип.
— Она там… — Соня прислонилась одним ухом к двери и пытается расслышать то, что творилось за этой дверью.
— И что?
— Ничего. Тишина. Голоса двух людей, но слов разобрать не могу.
— Надо зайти.
— И что мы скажем?
— Что виноваты все.
