Но вот каким — я не знала. И не понимала, как вести себя с ним. Нахлынули воспоминания — о его руках, словах, ласках… Словно сон.
— Хлопот с тобой много, лильган, — словно размышляя вслух, произнес он. — Бежать тебе некуда, не надейся. С трех сторон Нероальдафе окружает море, в котором водятся дикие хёгги, если ты еще не поняла. С четвертой стороны — скалы, лес и волки. В нашей местности много зверья, Лив. Такого, о котором ты и не слышала.
— И? — нахмурилась я.
Сверр шагнул ближе и уцепился пальцами за мой подбородок, поднял.
— Зачем ты мне, Оливия Орвей? — спросил он. Как-то странно спросил. Словно не меня — себя. — Зачем кормить тебя, охранять, отгонять от тебя тех, кто захочет тебя присвоить? Зачем мне возиться с дочерью Конфедерации? Если проще и легче убить да забыть? Так зачем?
Я молчала, без слов глядя в золотые глаза. В которых уже разгоралось знакомое пламя желания. И дыхание Сверра участилось… А самое плохое, что и мое тело откликнулось и дрогнуло.
— Убить, конечно, проще. Это так у вас принято, да? — И выдохнула без перехода: — Ты устранил Максимилиана, Сверр?
— Он вел себя достойно, — спокойно ответил ильх.
Похоже, мое негодование его не впечатлило. — И я дал ему возможность вернуться в мир живых. Если сможет, если найдет путь, то вернется. Это уже зависит лишь от него. Честный выбор для того, кто желал навредить моему народу и моей земле.
— Он был лишь ученым! Исследователем! — закричала я. — Он никогда и никому не вредил! Что ты сделала с ним? Отравил?
— Ядом пользуются трусы и женщины, — усмехнулся Сверр.
— Я же показал ему то, что он хотел увидеть. Хёгга.
— Ты убил его… — прошептала я, с яростью глядя в золотые глаза. — Он лишь старик! Из-за тебя Макс в коме!
Но ильх лишь поднял брови, говоря, что плевать ему на мои обвинения. А ведь и правда — плевать…
— Так зачем мне сохранять твою жизнь, лильган? — притянул меня к себе. Властно, сильно. Словно пришпилил к своему напряженному телу. — Вижу, ты любишь одежду, которую хочется разорвать… Штаны может позволить надеть на себя лишь морская дева-воительница.
А за украденное у хёгга ты должна отправиться на корм рыбам. Как и за то, что обманом взяла мою кровь. — Жесткая ладонь легла на мои ягодицы, надавила. В золоте глаз вспыхнул откровенный голод. Сверр наклонил голову, голос стал глуше. — Я не виню тебя, Лив. Ты дитя своего народа. Лишь злюсь за обман… И я не знаю, зачем мне тебя беречь. Но… Ты можешь убедить меня. Попросить. Покориться… Прямо сейчас.
