Всю жизнь я не понимала женской логики. Как могла ждущая ребенка женщина намереваться избавиться от него таким варварским способом лишь потому, что зачала его не от мужа? Как будто муж мог потребовать генетической экспертизы. Мне доводилось читать статистику, пусть статистикой ее можно было назвать с натяжкой: каждый четвертый мужчина воспитывает не своего ребенка, и что, от кого-то от этого убыло? С супругом она в нужное время позанималась чем надо, с другой стороны, ну все же тут в курсе. Заложат все равно.
До меня дошел окончательно весь смысл поговорки «век живи, век учись».
Всю глубину человеческой глупости за мои пятьдесят прожитых лет было не познать, этого срока все-таки было мало.
— Да кто это знает-то, кроме тебя, дура? — крикнула я. Впрочем, рассуждать, что делать с младенцем, было пока преждевременно. — Все, закончили с предысторией.
Я умудрилась распутать завязки на своей юбке и швырнула ее на пол поверх брошенной туда же своей накидки, которая показалась мне слишком грязной для роженицы.
Да, все же огромный плюс то, что тут туалет намного чище, чем нередко у нас.
— Давай сползай и ложись. Вот так. Осторожно. Да, и юбку сюда, ноги в стороны. — Дальше мне предстояло что-то там посмотреть, если бы я еще что-нибудь понимала…
Я смотрела с умным лицом туда, куда никогда не заглядывала ранее, с такого ракурса — определенно. И ничего не видела из того, что было бы надо. И руки у меня была грязные.
Когда я уже почти что признала, насколько все бесполезно, послышались шаги, и в туалет влетел расфуфыренный мужик, а с ним — несколько дам, и все окружили роженицу, а меня оттерли в сторону.
Я сама отползла, как была, на коленях, и мне очень хотелось надеяться, что эти люди знают, что делать.
Мужик оказался не мужем и не отцом ребенка, а все-таки доктором. Это я поняла по тому, как он расторопно полез осматривать Жозефину.
— Руки! — крикнула я, но на меня, конечно же, никто не обратил внимания. — Руки вымыл?
С таким же успехом я могла бы спрашивать китайца по-эскимосски.
Но доктор свое дело знал. Он быстро распорядился привести слуг и вынести Жозефину куда-то.
— Что вы собираетесь делать? — схватила я доктора за рукав. — Ее можно спасти?
— Нет, милое дитя, — ответил доктор так покровительственно, что я второй раз потеряла дар речи. — У нее выбор только дать жизнь младенцу и покинуть этот мир.
Я на секунду прикрыла глаза. Все сериалы, которые я видела, были про современность. Стимуляторы, стерильные операционные.
