Чем тут могут заболеть люди? Да чем угодно. Девушка явно была нездорова.
— Эй! — тихонько окликнула я. Девушка даже не повернула ко мне головы. — Мадам? Вы в порядке?
Я оглянулась через плечо и увидела круглые, словно плошки, глаза служанки. Не в первый раз здесь на меня уже так смотрели.
— Это графиня ди Мареццо, — прошептала служанка. — Вы бы… оставили ее, ваша милость.
— Что? — опешила я. — Ты в своем уме? Ты же видишь, ей очень плохо! Доктор тут есть хоть какой-нибудь?
— Она не скажет вам за это спасибо, — очень уверенно и невероятно тихо произнесла в ответ служанка.
— Я помогу вашей милости поменять…
— А, черт! — воскликнула я. Да, сменить мои тряпки надо было срочно. Найду вату, решила я, не найду, так изобрету, скручу тампоны, сил моих нет. И как мне ни страшно было оставлять несчастную барышню, минут десять пришлось потратить на посещение чистого, хвала мирозданию, стульчака и проклятые подвязки с трусами."
"Одернув юбку, я сделала вид, что собираюсь уходить. Служанка выжидала, пока я выйду.
Стон — уже не стон, а вскрик — раздался громко и отчаянно, так что какая-то дама, неосторожно заглянувшая в туалет в этот момент, пулей вылетела оттуда.
— Ваша милость! — окликнула меня служанка. — Вашу милость ждут.
— Да иди ты к черту, — сквозь зубы проговорила я, потому что внезапно сообразила, что происходит. — Хотя нет, стой, ты мне нужна.
Глава двенадцатая
Бедняжка графиня уже полулежала. Нашла, конечно, время и место, подумала я. А мне не помешало бы чуть больше знаний, чем пара сезонов «Доктора Хауса», «Хорошего доктора» и «Зовите акушерку»…
— Ну-ка, посмотри на меня, — велела я, склонившись над девушкой.
Женщиной, наверное, судя по ее состоянию. Каналья! К черту условности. — Вот так, умница. Как тебя зовут?
— Жозефина, — еле слышно пробормотала она. Взгляд ее был расфокусирован, губы искусаны до крови. — Пожалуйста, уйдите…
— Ага, уже, — пообещала я и нахмурилась. И еще бы пара практических занятий мне не помешала, но чего уж там. — Давно это у тебя? Сколько часов?
— Давно… — простонала Жозефина и вдруг крикнула: — Проваливай! Убирайся отсюда! Вон! Вон пошла!
— Так.
— Меня было таким не пронять. Ей больно и страшно, и меня она первый раз в жизни видит, если вообще различает чьи-то лица от боли. — Ты понимаешь, что с тобой происходит?
— Да, у меня двое детей, — захныкала Жозефина. — Кто тебя прислал, ты кто вообще?
— Ма… Адриана, — тут же поправилась я и повернулась к служанке: — Быстро найди врача. Ну не знаю, акушерку.
