Нас разделяет низкий чайный стол. Убираю руки в карманы брюк. Смотрю в сторону и цежу сквозь зубы:
— Надеюсь, при дворецком ты не ходишь в подобном виде?
Потому что я готов выколоть глаза любому, кто увидит то, что вижу сейчас сам.
— Разумеется, нет, Райгон, — тихим смущённым голосом. — Только перед тобой одним.
Хмурюсь ещё больше, когда замечаю дальнюю часть комнаты. Всего парочка крохотных круглых светильников на прикроватной тумбочке дают разглядеть расправленную постель, усыпанную красными лепестками драконфлоса.
Втягиваю носом их сладковато-шипровый аромат.
Всю злость как рукой снимает: она не думала сопротивляться. Она просто хотела, чтобы всё случилось на её ммм… территории. И даже, выходит, готовилась?
Где-то в груди чувствительно жмёт, потому что я не знаю, как вести себя с этой новой Аурэлией — покорной и тихой. Я растерян."
"На чайном столике внизу блюдо с разделанным пьёрпулом, чьи светло-жёлтые зернистые дольки с чёрными крапинками покоятся на чешуйчатой фиолетовой кожуре и полная миска красных ягод ульдеи — нашей с ней ульдеи.
Смотрю на Аурэлию хмуро и исподлобья, ищу подвох. И… не нахожу.
Быстрый взмах ресниц, она наклоняется вниз, чтобы взять два полных бокала.
Жадно слежу за полоской ткани у неё на груди, которая отгибается, открывая взгляду больше, чем нужно. Нервно сглатываю, и резко поднимаю голову, чтобы тут же встретиться с её голубыми глазами.
Непривычно мягкими и добрыми. Ни следа былой ярости, злости и летящих в меня проклятий.
Улыбается смущённо и нежно, медленно и неторопливо обходит столик, удерживая в руках два бокала, наполненных до краёв бордовой жидкостью.
Приближается ко мне вплотную, почти касаясь проступающей под тонкой тканью платья грудью ткани моей рубашки.
Наклоняет голову набок и протягивает мне один из бокалов:
— Выпьем за нас.
Не сводя с неё пристального взгляда, принимаю бокал. Аурэлия улыбается уголками губ. Сколько раз мечтал я видеть эту её улыбку: мягкую, нежную, обещающую.
Не разрывая зрительный контакт, делаю несколько больших глотков в безнадёжной попытке прогнать во рту сухость волнения.
Замечаю, как при этом нервно дёргается уголок рта Аурэлии. Списываю это на её волнение перед близостью.
Она прячет улыбку в бокале, чуть отпивает и снова поднимает глаза. Делает жест рукой в сторону диванчика:
— Присядем? Я бы хотела, — облизывает губы, и снова эта нервная улыбка. — Немного поговорить, настроиться, перед тем, как… в общем, ты понял.
— Можно, — киваю в ответ и первым иду к дивану.
