Потом вообще спустили директиву готовиться к плановому отступлению.
Весь день Латышев звонил по телефонам, «выбивая» обещанные две подводы и охрану. Но результат отсутствовал. Все руководство конторыкуда-то исчезло: и Брусницов, и его заместители, и Козюков, поубывали куда-то и все офицеры, на месте остался только Латышев да только что прикомандированный, совсем молоденький подпоручик – Кузьма Глинских, который бегал за ним следом и задавал один и тот же вопрос:
– А что же теперь делать-то?
Уже под вечер в гимназию заскочил Самохвалов:"
"– Все очень скверно, Юра! Каледин застрелился! В ротах осталось по сорок человек: все дезертировали! Нам стреляют в спины из подворотен, из окон домов.
Если хотите наблюдать за агонией русской армии, поспешите на Большую Садовую, к Думе. Оттуда Корнилов поведет остатки своего воинства на Краснодар. Все, это начало конца!
– Что значит «если хотите»?А вы разве не идете с генералом?
– Нет, хватит! Я уже навоевался. Бегать по степям в мороз, как зайцу, это не по мне.
Я ухожу. Хотите совет? Сожгите, что можете, и бегите! Наши все так и поступили… Прощайте, Юрий Митрофанович. Бог даст – свидимся…
Самохвалов быстро переоделся в заранее припасенную штатскую одежду, сунул в карманы два револьвера – и был таков!
Капитан Латышев был ошарашен будничностью и циничностью этого предательства. Он не знал, что ему делать. Можно присоединиться к тем, кто отступает с Корниловым, но куда же деть три железных ящика с секретными документами? На себе их не унести, доверять такие материалы никому нельзя… Сжечь, как советовал Самохвалов? Но кто дал ему такое право? А если через час прибудет начальство?.
. За это самому можно пойти под расстрел…
В феврале темнеет рано. Уличные фонари не горели, только свет желтой луны бросал тень от оконных рам на пол. Юрий Митрофанович сел на стул в вестибюле разбитой гимназии и закурил. Он решил ждать до полуночи, а там действовать по обстановке. Но тут к нему подскочил взволнованный подпоручик:
– Господин капитан, а вы знаете, что охрана разбежалась? Мы с вами остались вдвоем.
Так что же делать?
– Жечь документацию! – решительно заявил Латышев и поднялся.
Глава 4
Штыкам навстречу
Февраль 1918. Ростов – Нижне-Гниловская
С подпоручиком Глинских они вышли на улицу на рассвете, когда в городе уже вовсю слышалась стрельба. Ледяной ветер острыми беспощадными зубами грыз телеграфные провода, по которым еще поступали успокаивающие депеши и призывы развернуть надежную оборону.
