– Где твой дружок, комиссар? Как там его…
– Скажу, все скажу! Поленов здесь, в Ростове, подпольем руководит…
– Адрес! Быстро, гадюка, убью!
– Державинский, 4, напротив крупорушки…
Клементьев поспешно записал.
– А где Маруська Самгина? Где эта сука?
– Там же, во флигеле… Домой ночевать не ходит, опасается…
– Виртуозно работает, – в восторге сказал Самохвалов. – Поленов проходит по делу Овсянникова! А Самгина – его связь. Сейчас мы весь клубок размотаем, все осиное гнездо выжгем!
– Действительно молодец, – кивнул майор Козюков.
– Его и готовить особенно не стоит. Чуть-чуть научить владеть собой, а то он слишком нервничает. Так сил на всех не хватит. Это же работа, тут расчет нужен, а не эмоции…
– Кто еще с вами?! Фамилии, адреса, явки?!
Но Хрущ только хрипел, а потом и вовсе затих. Клементьев сильно, но аккуратно обхватил возбужденного Латышева за плечи, осторожно оттащил в сторону.
– Все, достаточно. Он уже готов.
– Как «готов»? – капитан тяжело дышал, будто пробежал марафонскую дистанцию.
– Помер, вот как.
Теперь у него больше ничего не выспросишь…
– Точно помер? – у Латышева испортилось настроение. Он не собирался забивать беззащитного человека до смерти. Даже такого негодяя, как Хрущ. Он почувствовал угрызение совести.
– Я не хотел, чтобы насмерть…
– Ничего, бывает, – ободряюще сказал Клементьев. А Самохвалов дружески посоветовал:
– Вы, Юрий Митрофанович, над техникой поработайте. Бейте коротко, сильно, но один раз и точно: в живот, например, или под дых, или по шее ребром ладони, или ладонью по ушам… Тогда и силы сохраните, и руки не разобьете.
А если махать кулаками, как мельница, да тыкать куда зря, то и сам устанешь, покалечишься, и злодея упустишь. На тот свет, в смысле… Я вам завтра покажу, как это делается…
– Заканчивайте на сегодня, господа, – доброжелательно сказал Козюков. – Кто у нас на суточном, Портнов и Разгуляев? Вот пусть берут дежурный взвод да едут на Державинский. А мы пока отметим успехи нашего нового сотрудника, Юрия Митрофановича. Сегодня он окончательно влился в наш коллектив… У меня на этот случай есть бутылочка красноголовой.
Настоящей, заводской! Что делать, придется пожертвовать…
В дверях он обернулся к казакам:
– Уберите эту падаль, ребята. И вымойте пол хорошенько, вон как набрызгали…
* * *"
"Настоящую водку, нахваливая, выпили быстро, потом опять пошел чистый или разбавленый спирт – кто как предпочитает. Разбавляли Латышев, Козюков и Лоскутов, отчего пойло становилось мутным, теплым и противным.
