Он очень любил «третью степень» и наловчился рукояткой револьвера выбивать все передние зубы с одного удара. Это был его коронный прием, за который он и получил свое прозвище – Зубник.
– Чего вздыхаешь? Не тебя ведь бить будут, а ты будешь уму-разуму учить! Да может, бить и вообще не придется…
В голосе поручика проскользнули нотки сожаления.
– Почему? – с надеждой поинтересовался капитан.
Клементьев развел клещеобразными руками.
– Его с листовками поймали, привели к нам как большевистского агитатора, чтобы всю сеть выявить.
Только он – телок деревенский! Хотел матери козу купить, вот и взялся деньжат подработать… Я его вчера принимал, поговорил «за жизнь», вроде все совпадает. Какая там сеть: поймал его товарищ,дал пятьсот рублей керенками, вручил пачку листовок и послал в казармы – раздавать. Он сам сиволапый, двух слов связать не может! Кого он сагитирует? Скорей всего, отпускать его придется. Ну, конечно, дать плетей для острастки, и все… Мы же не звери…
Поручик приказал казакам привести арестованного, а Латышев зашел за ширму и сел на грубо сколоченный табурет.
Он испытывал некоторое облегчение, хотя в глубине души шевелилось сомнение: не тот человек Зубник, чтобы отпустить даже полностью невиновного… Вот если бы судьба несчастного зависела от него, Латышева…
Тем временем привели задержанного. Тот заискивающе поздоровался, когда Клементьев предложил ему сесть, суетливо поблагодарил. Говорил он невнятно, будто рот был набит кашей. Гугнивая, корявая речь, много слов паразитов – действительно, агитатор из него никудышний.
Хотя капитан не видел подозреваемого, но представлял отчетливо: простецкое лицо, бессмысленный взгляд, нечесаные волосы, заскорузлые руки…
– Кто такой? – строго начал допрос Клементьев.
– Колтунов Иван, сын Петра, – с готовностью ответил задержанный. – Из крестьян. Из деревни Голодаевка мы…
Гнусавая скороговорка показалась Латышеву знакомой. Хотя так разговаривает все простонародье…
– Так, так, так… А задержан в расположении второй роты студенческого батальона, агитировал мальчиков, которые добровольно идут с нами воевать против красных! – рявкнул Зубник.
– Как это понимать?"
"– Случайно, ваше благородие, бес попутал! Он мне сам эти листовки всунул! А мне деньги край нужны, у маменьки коза сдохла от бескормицы, а без козы ей никуда…
– Да, нашли мы у тебя в котомке письмо от маменьки, нашли… И про козу она пишет…
Клементьев зашелестел бумагой.
