Тем временем Лоскутов намотал косу на руку и натянул, как кучер поводья, голова девушки запрокинулась, и стало видно, что на бледных щеках проступил румянец, а губу она закусила, чтобы не закричать. Хорунжий все усиливал темп, густо запахло потом и еще чем-то острым и муксусным. Маруся тихо застонала, потом громче, зрачки у нее закатились, как после дозы наркотика, а потом глаза и вовсе закрылись. Она продолжала стонать и, широко раскрыв рот, облизывалась длинным красным языком.
– А ну-ка, дайте я, – Разгуляев, расстегивая ширинку, протолкался к столу и пристроился спереди, заняв жадно ищущий что-то девичий рот.
Теперь они обрабатывали «допрашиваемую» с двух сторон, она громко вскрикивала и двигала одновременно тазом и головой…
Когда Лоскутов и Разгуляев удовлетворились жарким Марусиным телом, к ней подошел майор Козюков.
– Ложись на топчан! – скомандовал он и зачем-то пояснил подчиненным:
– Стар я для цирковых фокусов, мне опора нужна…
Девица выполнила команду охотно и с явным удовольствием опрокинулась на спину, бесстыдно распялив белые ноги.
Козюков расстегнул галифе, спустил не совсем чистые кальсоны и вдруг гаркнул:
– Может, вы хоть отвернетесь, господа?! Неблагородно!
– Давайте выйдем, – произнес Портнов. – Что это мы, в самом деле?..
Они вышли в коридор, стараясь не глядеть друг на друга. Лишь Самохвалов был весел и оживлен:
– Хорошо, что такая ебливая попалась, совсем другое дело! Не терплю их бить да связывать… Особенно, когда плюются и норовят укусить…
– Что в лоб, что по лбу, – философски произнес Латышев.
– Она же не сама к нам пришла…
– Не скажите! – возразил Портнов. – Это две большие разницы… Вот раз, помню…
В дверях, на ходу приводя себя в порядок, появился майор Козюков.
– Знаете, что она говорит? – давясь смехом, поведал он. – Спрашивает: теперь вы меня не расстреляете? С пудом динамита-то! Ну, чисто как дите…
В комнату для допросов, заговорщически переговариваясь, зашли Самохвалов и Портнов. Даже в коридоре было слышно, как Маруся стонала и кричала, причем продолжалось это довольно долго.
Наконец, офицеры вышли – веселые и умиротворенные.
– Действительно мастерица, – прокомментировал Портнов. – К нам такие редко попадают…
Следующим нырнул в дверь Клементьев.
– Что же вы медлите, капитан? – спросил Самохвалов, разминая папироску и довольно улыбаясь. – Младшие по званию должны проходить последними! Заходите!
– Я, пожалуй, воздержусь, – проговорил Юрий Митрофанович.
