Клементьев и Самохвалов пили чистый, холодный, но от такой крепости сводило горло.
Через два часа вернулись замерзшие и возбужденные Портнов с Разгуляевым. Их лица покраснели от мороза и задубели от ветра. Но настроение было отличным.
– Взяли сучонку, да пуд динамита у ней нашли! – похвастался Портнов. – Правда, шлепнули двоих в горячке – папашу ейного и хахаля. А комиссара не было. Мы засаду оставили…
Они присели к столу, выпили и закусили, оживленно рассказывая о произведенном аресте.
Хотя офицеры сгущали краски и драматизировали происшедшее, Латышев понял: оснований стрелять у них не было, просто перестраховались. Но такие мелочи никого не волновали.
– А как эта… Магрруська? – поинтересовался Лоскутов.
– Хороша, сволочь! Недаром майор на нее повелся… Красивая, фигуристая кобыла!
– Гм… Ггоспода, так, может, допгросим ее немедленно, по второй степени? – встрепенулся Лоскутов. – Дело-то неотложное! Пуд динамита – не шутка!
– А что, мысль правильная, – кивнул Козюков.
– Идите, хорунжий, распорядитесь!
Тот потер руки и подмигнул Латышеву:
– Интегрэсный допгросец обещает быть. Загляните, не пожалеете…
«Ну, уж нет, – подумал Латышев, – могу представить, что это за „допгросец“! До такой гадости я опускаться не стану!»
Но когда все было готово, он вместе с коллегами пошел в подвал, в уже знакомую допросную с красными кирпичными стенами. Лоскутов нетерпеливо пританцовывал у стены, а возле стола безучастно раздевалась Маруся – высокая статная девица лет двадцати пяти с длинной русой косой.
Она скинула валенки, сбросила на пол платок, длинное платье, кофту, стянула большой, как переметная сума, бюстгалтер, переступив ногами, сняла рейтузы с начесом и потертые чулки в рубчик. На стоящих полукругом офицеров она не обращала внимания, и те беспрепятственно рассматривали большие, отвисающие под своей тяжестью груди с розовыми сосками, крутой изгиб бедер, густые пышные волосы внизу живота, крепкие ноги…
– Давай, не спи, поворачивайся! – хорунжий звонко шлепнул ее по дебелому заду, нагнул к столу, повозился сзади, вцепился в крепкие бедра и принялся раскачиваться взад-вперед, с силой дергая ее на себя, чтобы войти поглубже.
Маруся отстраненно смотрела перед собой, прямо на офицеров, но взгляд проходил сквозь них, как сквозь бесплотных призраков. Лицо ее ничего не выражало.
