Когда они дошли до избы Вереи, та, словно почуяв их, распахнула дверь сеней и вышла на крыльцо, прежде чем постучали. Отраде сделалось стыдно, когда она заметила ее искреннюю обеспокоенность. Верея ждала ее. Может, переживала, где ее леший носил...
— Не серчай, госпожа, что припозднились мы, — и потому она с огромной благодарностью поглядела на Храбра, когда тот заговорил первым.
— Вижу, что припозднились, — Верея недовольно поджала губы и укоризненно покачала головой. — Тебя что же, по звездам да луне не учили, как время определять? Чтоб не шляться потом по темнотище по лесу да еще и с девкой? — она накинулась на Храбра с пылом, который не сразу в ней можно было углядеть.
Почувствовав укол совести, Отрада уже вознамерилась объяснить, что, мол, она сама виновата, но кузнец коротким жестом руки заставил ее остаться на месте и даже вперед шагнул, загородив слегка собой.
Отрада, которая, после смерти отца, давно позабыла, каково это – хорониться за чьей-то спиной, молча, потрясенно застыла и только глядела поверх плеча Храбра на знахарку.
— Всему меня учили, госпожа, — пробормотал кузнец. — Виноват я. Не уследил.
Он склонил слегка голову, и на загоревших скулах выступили слабые пятна румянца.
— Вестимо, виноват, — буркнула Верея и посмотрела на Отраду. — Ну, чего застыла там? Заходи в избу! И ты ступай к себе, довольно полуночничать!
Кивнув напоследок, Храбр развернулся и зашагал прочь от избы, ни на кого не взглянув, и Отрада успела лишь посмотреть тому в спину. И поспешила взбежать по крыльцу, сопровождаемая недовольным бормотанием знахарки.
____________________________________
P.S. простите за этот спам в уведомлениях, сайт ""болел"" и глава затроилась... :)
22
Храбр с наслаждением вдохнул полной грудью, запрокидывая голову и видя над собой макушки высоких деревьев, почти смыкавшихся над неширокой лесной тропой. Сквозь зеленую листву прорезались солнечные лучи: время уж перевалило за полдень, но здесь, под сенью берез, не чувствовались ни жара, ни дневной зной.
Закинув связанные шнурком сапоги себе за плечи, он шагал босиком, утопая в мягкой, теплой пыли и ведя под узды неоседланного жеребца. Тот изредка ржал, тычась мордой ему в плечо. Храбр поправил кожаный ремешок, что стягивал волосы, чтобы те не лезли в глаза, потрепал коня по холке.
— Застоялся ты ныне, Соколушка, — сказал он ласково. — Ну ништо, из леса выйдем — и тотчас галоп возьмем.
Жеребец в ответ призывно заржал, словно мог разуметь людскую речь.
