— И мыслить об этом не смей, кузнец на дитя, чай, без твоей подмоги справится! Подумаешь, поколотят малость... Сам нарвался! Вот, сказывала же я тебе, что он искал, как бы старосту посильнее уколоть. Вот и сыскал, на свою бедовую голову.
— Какой кузнец? — рассеянно захлопав глазами, спросила Отрада и уперлась пятками в землю, чтобы замедлить стремглав несущуюся вперед подругу. — Причем тут кузнец?
— Ты головой ослабела, никак? — та повернулась к ней, сочувственно покивала. — Ну, много ли у нас в общине кузнецов?
От быстрой ходьбы и переживаний Стояна разрумянилась.
Высокая грудь часто-часто поднималась, натягивая рубаху – она запыхалась и дышала тяжело, рвано.
— Разве ж о Храбре они говорили? — Отрада нахмурилась, пытаясь припомнить."
"Рассерженно цокнув, Стояна покачала головой и, резко крутанувшись, снова заспешила вперед, уходя подальше от клятого берега.
— Постой! Ну, подожди же, Стиша! — подхватив поневу, Отрада бросилась следом. — Ты сказала: поколотят? Кого? Храбра?
— Ой, отцепись от меня, малохольная! — осерчала Стояна.
— Сама, поди, все слыхала, ты ж к ним ближе меня лежала!
Они поднялись на крутой берег и стремительно шагали в сторону, откуда по-прежнему доносились громкие голоса людей. Вестимо, не все пирующие разошлись.
— Погоди, погоди, Стиша! — настигнув, наконец, подругу, Отрада вцепилась ей в руку. — Пошто ты сказала, что они Храбра поколотят?
— Макошь-матушка, помогай. Послали же Боги мне наказание, — взмолилась та, но все же остановилась. — Потому что слыхала, как они сговорились проучить кузнеца.
Почему, мыслишь, у Первана кулаки чесались? А ты там что, оглохла?
Верно, увидела Стояна нечто во взгляде подруги, и это заставило ее вмиг посерьезнеть.
— Радка, ты это брось! Он тебе кто? Никто! Ни жених, ни брат, ни сват! Так что ты дурь эту выбрось, я ж вижу, что ты вознамерилась...
— Ничего я не вознамерилась! — Отрада свирепо покачала головой и, вытянув шею, выглянула из-за ее плеча. — Я пойду уже, не стану к столу возвращаться.
— Ты куда? — Стояна сграбастала ее за запястье.
— Ты куда так заспешила? Радка, глупая девка, тебе жизнь совсем не мила уже? Ты во что нас впутать хочешь?
— Ни во что! — она попыталась высвободить руку, но подруга держала крепко.
— Ну, так и не лезь в мужские дела! Вижу, вижу, что вознамерилась к кузнецу бежать! Вон, взметалась вся. Но ты помысли, что будет, коли староста прознает? Али твой вуй Избор? Тебя же со свету сживут! За мной-то Род стоит, а ты... — прикусив губу, Стояна махнула рукой.
