Неужто он, Отрадка?
— Кто растрепал? — она вскинула голову и впилась в подругу беспокойным, тревожным взглядом. — Кто растрепал?! — повторила, когда та ничего не ответила.
— Мало ли, кто. Может, сам дядька Избор и рассказал, — Стояна пожала плечами и посмотрела на Отраду почти с материнским осуждением. — Но коли кузнец, так ты это брось, слышишь? Не до девок ему, заточил ведь он великую обиду на нашего старосту. От такого мужа не жди добра. Да и род его... страшно. У отца его три жены было, первые две рано померли.
Все говорили, что колотил он их лихо. Как мыслишь, какого сына воспитал? Хочешь как Нежданка, из синяков не вылезать?
Отрада моргнула раз, другой и покачала головой. Жуткие вещи говорила Стояна. Жуткие и... правдивые?"
"— Стало быть, правда, что он за тебя вступился?
— Правда.
— А ты помыслила это потому, что ты ему приглянулась? — Стояна горько усмехнулась и покачала головой. — Храбр ведь ищет, как бы ему старосту нашего поддеть. А Зорян Нежданович твоего вуя поддержал, из избы не прогнал.
Вот и порешил кузнец, что пусть так, пусть через другого мужа, но старосте насолит. Вот и все, Отрадка.
Выслушав подружку, она не успела возразить. Неподалеку от них послышались приглушенные мужские голоса и треск ломавшихся под ногами веток. Отраду с ветки как ветром сдуло. Проворно соскочив на берег, она метнулась к Стояне, укрытой от чужих взглядов плотной завесой зеленой листвы, и затаила дыхание. Подруги переглянулись и, не сдержав, прыснули в поднесенные к губам кулаки.
Ну, прямо как дети малые. От мамки сбежали да от каждого шороха вздрагивают.
Но стало им не до смеха, когда в десятке шагов от них к берегу подошел вуй Избор. Он сердито, с размаху пнул ногой подвернувшийся камень, и тот плюхнулся в реку. А за спиной его маячил староста Зорян Нежданович.
20.
— Идем, идем, — Отрада почувствовала прикосновение ледяных пальцев к запястью и обернулась.
Стояна отползла чуть назад, пригибаясь пониже к земле, и тянула подругу на себя, вцепившись в рукав рубахи.
Коли одного дядьку Избора она не испужалась, то, когда подошел к нему староста, стало девке не по себе.
— Да погоди ты, — шикнула на нее Отрада и припала на землю, прямо в примятую траву.
— Ты что творишь, малохольная, — зашипела Стояна и потянула сильнее, но вскоре сжимала уже лишь воздух.
Ловко выкрутившись, Отрада замерла и обратилась вслух. Позади нее недовольно засопела и также улеглась на траву Стояна, не решившаяся бросить безумную подругу одну.
