Остатки сил и решимости потратила на то, чтобы добраться до берега, и уже не могла ни о чем переживать. Наверное, коли б сам суровый Перун нынче ей явился, она бы и бровью не повела – до того была измотана душа, истерзанная переживаниями и тревогами.
— Чего молчишь? – Верея приподняла пальцами ее подбородок и заставила поглядеть себе в глаза."
"Видно, увиденное ей не понравилось, потому как знахарка цокнула несколько раз языком и покачала головой.
— С чего топиться вздумала?
Отрада тоскливо вздохнула. Она переступила с ноги на ногу, чувствуя, как земля холодит босые ноги.
От стылого ночного воздуха по ее рукам и шее рассыпались муравьи.
— Вуй Избор меня со свету сживет, коли за его сынка не пойду. А я не пойду! – она вскинулась, и растрепанная толстая косища упала ей на плечо.
Отрада тотчас за нее ухватилась, принялась теребить кончик, а внимательный взгляд знахарки уцепился за бечевку, которой была перевязана коса.
При Любава не помнила она, чтобы дочка ее косу бечевкой обвязывала. Все ленты заплетала.
— А к старосте ходила? – спросила она так, словно уже знала ответ.
Отрада кивнула без улыбки.
— Ходила. В ноги ему упала... – прошептала она бледными, бескровными губами и обняла себя за плечи. – А он велел вую во всем подчиняться.
— Немудрено, — с какой-то желчной злостью ухмыльнулась знахарка. – Вот что, — Верея ласково посмотрела на нахохлившуюся, встрепанную девку. – Идем ко мне. Утро вечера мудренее. Утопиться ты всегда поспеешь.
— Смеешься надо мной, госпожа, — Отрада поглядела на протянутую руку.
– Все едино, утром али вечером... я отрезанный ломоть, тут уж вуй Избор прав.
— Ой, девонька, нашла, кого слушать, — Верея подмигнула ей с лихостью, которую не сразу в знахарке заподозришь, а потом шагнула вперед и крепко стиснула за правое запястье.
Устав противиться, Отрада послушно побрела следом за знахаркой. Уж в одном та была права: утопиться она всегда поспеет!
17.
До опушки леса, на краю которой жила Верея, она дошла, словно во сне. В избе даже не огляделась толком и прошла на лавку, на которую указала знахарка.
Глаза налились тяжестью, и, едва голова коснулась подушки, Отрада тотчас заснула. Верея укрыла ее своим теплым плащом уже спящую и долго стояла подле лавки, наблюдала за ее тревожным, беспокойным сном. Отведя в сторону выбившиеся из косы пряди, поглядела на синяк на скуле и покачала головой.
Поутру Отрада по привычке подорвалась еще до зари. Сперва долго вертела по сторонам головой, не уразумев, где находиться.
