Отсыпается, верно.
— Так, — кузнец поглядел на Твердяту, все еще необычайно молчаливого. — Ты ступай с Устей и чтобы рта больше не раскрывал, не то я тебе всыплю на глазах у всей общины, то-то они позабавятся.
Мальчишка дернулся что-то возразить, но вовремя прикусил язык. Надувшись, молча кивнул и отвернулся от брата, скрестив на груди руки.
Храбр ласково улыбнулся Отраде.
— Идем, доведу тебя до избы-то.
— Совсем ты замаялся, — она тоскливо вздохнула и закусила губу.
Предложила бы самой дойти, да свежа была память, что в последний раз приключилось, когда она так сказала.
— У знахарки и передохну, — Храбр хмыкнул. — Уж нальешь-то жениху кваску, а, невестушка?
— Ой! Каков насмешник! — она всплеснула руками и отвела взгляд, чтобы скрыть румянец. — Уж налью!
Верея встретила их на крыльце, словно загодя знала, что они придут. Повздыхав да поохав, отправила Храбра топить баню, а шатавшуюся от голода и усталости Отраду усадила на поваленном бревне подле избы и вынесла той кусок пирога и крынку с молоком.
Пока не смоют оба скверу от минувшей ночи, в избу им не полагалось входить.
Отрада проглотила все мгновенно, едва не откусив себе пальцы. Верея, усевшись с ней рядом, все гладила да гладила ее по нечесаным волосам и причитала, глядя на следы грязи и побоев от Избора.
— Воевода про батюшку спрашивал, — сделав последний глоток, Отрада с сожалением отставила пустую крынку в сторону. Но спокойно посидеть у нее не получилось. Вспомнив, что обещала Храбру и кваса, и накормить, она подхватилась на ноги и виновата поглядела на Верею.
— Госпожа, я бы снесла Храбру снеди. Замаялся, поди, с баней...
Знахарка широко и лукаво улыбнулась.
— Да сиди уж. Вон, идет твой кузнец, не тревожься.
И правда. Спустя мгновение Храбр показался из-за угла избы. Знахарка ему вынесла сперва рушник, и Отрада подсобила умыться, вылив ушат воды ему на шею. А после Верея усадила уже на крыльцо и также сунула в каждую руку по доброму ломтю пирога.
— Почему воевода про батюшку спрашивал? — Отраду эта мысль никак не желала отпускать.
Она заметила, как переглянулись Храбр и знахарка, и чуть нахмурилась. Неужто им известно то, что про отца не знала она сама?
— И причем тут самоцветы, о которых баял вуй Избор?..
Кузнец вздохнул. И рассказал.
52
После того, как попарились в бане, очистили и смыли с себя всю скверну, Верея пустила и Храбра, и Отраду в избу. Пропитав повязки в травяном настое, она принялась накладывать их кузнеце, плотно прижимая к телу.
