— Дядька Избор лжет! — снова начал он, но Храбр схватил его за плечо и резко дернул на себя, заставив замолчать.
— Так, — воевода потер ладонью глаза. — Ты еще кто таков будешь? Пошто вперед старших лезешь? Разве ж велели тебе говорить?
— Он брат мой молодший, — прорычал кузнец, и его взгляд не сулил мальчишке ничего хорошего.
Твердята притих, втянув голову в плечи.
— Вот что, — воевода устал и растерял всякое терпение. — Нынче никакого поединка не будет и суд творить я не стану. Ступайте, умойтесь хоть, одежу почистите.
И сызнова ко мне приходите. Будем говорить."
"После слов воеводы Отрада с трудом сдержала вздох облегчения. А вот Храбр лишь сильнее стиснул челюсть.
— Я к нему в избу и шага не ступлю, — глухо выговорил он, кивнув на старосту Зоряна. — У меня нога отсохнет прежде, чем я перешагну порог убийцы моего рода.
— Ты что, запамятовал, с кем говоришь, кузнец? — спросил воевода низким, вкрадчивым голосом. — Али хочешь, чтобы тебя силой приволокли?!
— Не запамятовал, — нахмурившись, отозвался Храбр.
— Токмо память не водица. Я и про тебя, воевода, помню. И про то, как моего отца убили.
Отрада вцепилась ему в запястье ледяными пальцами. Она сама не заметила, как начала дрожать. За спиной воеводы стояли два кметя, и, коли тот велит, разом скрутят дерзкого кузнеца. Почувствовав ее хватку, Храбр чуть повернул голову, и его жесткие губы смягчились в улыбке. Но хмурое выражение тотчас вернулось на лицо, стоило ему поглядеть на воеводу и старосту с семьей.
— Господине, видишь, все ровно так, как я тебе обсказал! Дерзость у него непомерная.
Дерзость и гордыня, а то Богам противно! — староста не утерпел вставить и свои несколько слов.
— Тихо! — а вот воевода от него отмахнулся, словно от назойливой мухи. Провел пятерней по волосам, взъерошил их на затылке. — Ну, добро, кузнец. Как солнце заходить начнет, здесь соберемся, на поляне. Вы же тут на вече сходитесь?
Храбр молча склонил голову. Один за другим люди потянулись уходить, и в конце на вытоптанной лужайке осталось лишь несколько человек.
— А Белояр где? Дядька Третьяк? — кузнец поглядел на Усладу, которая грозила Твердяте кулаком.
— Так из леса еще не вернулись. Уже отправили за ними мальчишек, — она развела руками и с неприязнью покосилась на Отраду.
— А госпожа Верея? — спросила та, притворившись, что никакой неприязни не заметила.
Когда Услада замялась с ответом, Храбр строго на нее глянул, и она недовольно поджала губы, но все же сказала.
— Утомилась она за ночь-то бегать.
