51
— Я требую суда, воевода, — Храбр боле не улыбался и не шутил. Нахмурив лоб, он смотрел на старосту, и его голос звенел сталью. — Меня чаяли убить. Как и мою невесту. И я говорю, что то был староста Зорян. Пусть нас рассудит Сварог.
— Ах ты! — староста, не утерпев, ступил вперед.
Но вскинутая рука воеводы мгновенно заставила того замолчать и остановиться.
— Скор ты на расправу, кузнец, — теперь он повернулся к застывшему на месте Храбру."
"Скользнул взглядом до шатавшейся от слабости девке, застывшей подле него.
Лицом она кого-то ему напоминала, и это было и странно, и чудно. Откуда бы так близко ему знать жителей общины? Пусть даже столь богатой и крепкой, как эта.
Он воевода княжеский, а не купец на торгу.
— Сперва я хочу его выслушать, — воевода чуть кивнул, и двое его кметей подошли и вздернули на ноги Избора.
Они же разрубили его путы на руках и ногах. Храбр дернулся было возразить, но взгляд воеводы пригвоздил его к месту.
Избор с трудом стоял на ногах. Его шатало, и он качался из стороны в сторону.
Выглядел он воистину жутко. Косматые волосы были заляпаны кровью и торчали во все стороны рваными клоками. Лицо — разбито, со следами множества ударов, которые Храбр обрушивал на него один за одним.
Подняв взгляд на воеводу, он вновь бухнулся на колени и заголосил.
— Господине, едва не погубили они меня! Жизни лишить хотели, в лес заманили...
— Что говоришь ты?! — Отрада выкрикнула раньше, чем Храбр поспел ее остановить. — Как смеешь так нагло лгать?!
Она смотрела на мужчину, валявшегося в ногах у воеводы, и не могла поверить своим глазам.
Крупная дрожь сотрясала ее тело. Ее вскрик привлек еще больше внимания, и теперь уже в толпе не осталось ни одного человека, который на них бы не смотрел. У многих на лицах Отрада увидела осуждение. Взметавшись, она повернулась к Храбру, и тот тоже глядел на нее без прежней теплоты в глазах.
— Успокой свою невесту, кузнец, — бросил ему воевода, и слишком поздно Отрада уразумела, в чем ошиблась.
После смерти матушка она так привыкла всегда стоять за себя сама, что совсем позабыла, что нынче защищать ее полагалось жениху. Верно, в глазах воеводы она была глупой, заносчивой девкой, которая трепала языком не по делу и лезла вперед взрослого мужа.
— Моя невеста сказала правду, — Храбр повел плечами и нахмурился.
На воеводу он глядел без особого почтения, и сердце у Отрады вновь тревожно сжалось. Ох, как бы ни осерчал он...
