А коли нет, то пусть уж лучше сразу прибьет ее, чем еще одну ночь пролежать в ледяной земле, задыхаясь каждое мгновение.
— Не нужно бить, — кое-как прохрипела она, не узнав своего голоса. — Я покажу... я вспомнила, батюшка говорил однажды... Он их в лесу схоронил... Токмо мне бы понять, где я..."
"— В лесу, стало быть? — пробормотал мужчина и огладил пятерней встрепанную бороду. — Ты гляди, девка. Коли врешь мне... Пожалеешь, что на свет родилась!
Он резко склонился и, сжав плечи, поставил Отраду на ноги.
Та пошатнулась, и, коли б не руки Избора, непременно завалилась бы обратно. Ее шатало во все стороны, словно тростинку на ветру. Голова кружилась неимоверно, лес перед глазами расплывался...
— Ну, все-все. Пошла, пошла. Не подохнешь. Чего застыла? Шагай, пока и в самом деле тебя не огрел!
Отрада неуверенно, неловко сделала шаг, другой, третий. Она смотрела на лес и не узнавала его. Не узнавала место, где мужчина вырыл землянку. В какую сторону ей бежать? Где община?..
Она повернулась было, чтобы спросить, но застыла на месте, когда услышала голос другого человека.
Его голос.
— Оставь девку, Избор.
Верно, ей почудилось. Никак не мог Храбр очутиться в лесу.
Никак.
Она с трудом повернула голову вбок.
Кузнец стоял позади них, сжимая в руках молот.
49
— Оставь девку, Избор.
Тень от высоких деревьев и ночная темнота скрывали его лицо, и Отрада не видела его глаз. Ее взгляд вновь упал на кузнечный молот, что он держал в руке, и она прикусила губу. Она ведь ведала лучше прочих, как тяжело было Храбру.
Даже простые движения давались ему с трудом, а уж забраться столь глубоко в лес да еще и с тяжелым молотом... Она не представляла, как он сдюжил. Как не рухнул на половине пути.
Верно, у него открылись все раны.
Словно в насмешку, вуй Избор сильнее дернул за веревку, и Отраду повело в сторону. Она запнулась и рухнула на колени, и увидела, как дернулся Храбр.
— А не то что? — спросил насмешливо.
Краем взгляда она приметила, что мужчина вытащил из-за пояса длинный охотничий нож.
Поигрывая с ним, он подошел к Отраде на расстояние одного шага и остановился.
— Ну? Что делать теперь станешь, кузнец?
— Ты ее не тронешь, — пророкотал Храбр, перехватив молот. — Иначе пожалеешь.
— Нет, кузнец, — усмехнулся Избор. — Это ты пожалеешь, коли я перережу ей горло.
— Я убью тебя. Клянусь Сварогом, я убью тебя, коли хоть один волос упадет с ее головы...
Вуй Избор рассмеялся хриплым, лающим смехом.
