— Что зарыл?.. — приоткрыв рот, Отрада посмотрела на него. — Самоцветы?
Вуй Избор выглядел больным. Она немало насмотрелась на людей, которых терзал недуг, пока жила у Вереи в избе. И нынче увидела в дядьке все то, что видела раньше у тех, кого одолевала лихоманка: алые от румянца щеки; блестящие глаза; пот на висках и над верхней губой; встрепанные, всколоченные волосы; шумное, прерывистое дыхание; дерганные, нервные движения.
Вуй Избор постоянно облизывал да облизывал сухие губы и дергал кадыком, словно от лютой жажды.
Он хотел пить, но никак не мог напиться. Он раз за разом отбрасывал со лба жесткие кудри, которых там давно не было, а он просто не мог этого уразуметь.
Отрада в замешательстве прикусила губу. Вот теперь-то она по-настоящему испугалась. Много, много сильнее, чем несколько минут назад, когда только открыла глаза в темной землянке. Тогда она еще не ведала, кто и зачем ее похитил.
Нынче же, уразумев, опечалилась еще сильнее. От вуя Избора добра не жди.
— Ты тут дуру бестолковую из себя не строй! — он притопнул ногой и дернул на себя веревку, намотав на руку. Отраду резко потянуло вперед, и, не устояв на ногах, она свалилась на колени, больно ударившись о твердую землю.
— Я все, все ведаю, — убежденно, исто заговорил вуй Избор.
У Отрады похолодело внутри. Выглядел он по-настоящему жутко.
— Про батьку твоего и самоцветы. Как он их в общину притащил с собой, когда к мертвому Славуте на поклон притек. Хитрый Бус! А какого лапотя перед батькой моим строил! Серебра на приданое нет, ничего нет… а у самого такое сокровище было припрятано.
Но пожадничал, вынудил Любавку стать самокруткой. Ну, ничего, ничего. Больше он жадничать не будет. Пришло мое время.
Сперва Отрада токмо моргать могла. Не верилось, что взаправду все это от вуя Избора слышала.
— Так вот что… вот почему ты меня из избы выгнал! Вот почему ты землю во дворе копал! — вдруг уразумела она.
Ахнула и заслонила ладонью рот.
Мужчина закивал.
— Пока щенок этот не сунул туда свой нос! — недовольно прокряхтел он. — Порченное племя… Но там я ничего не сыскал… Стало быть, в другом месте запрятал Бус свое сокровище. Говори, девка, ну!
И он снова дернул веревку, и Отраду швырнуло вперед. Она упала плашмя и ударилась о землю подбородком, прикусив до крови язык.
— Я слышу, слышу их шепот… — забормотал вуй Избор, зарывшись ладонями в косматые волосы и взлохматив их.
