— Отыскала, — равнодушно отозвалась Отрада, которой мало радости было говорить с женщиной, возведшей на нее напраслину.
— Благодарю тебя за брата, — она прижала к сердцу раскрытую ладонь и слегка поклонилась, не согнув, впрочем, шеи. — Ты вроде бы славная девушка, отчего же честь свою не блюдешь?
Услада не сдержалась. Не смогла промолчать, оказавшись рядом с Отрадой.
Та вспыхнула, словно маковка, и тотчас побледнела. Даже россыпь веснушек, щедро появившаяся на ярком летнем солнышке, посветлела.
— Ты, вестимо, подсобила нам с Твердятой, и за это я тебе всегда буду благодарна, — Услада же ее молчание восприняла как согласие и потому, приободрившись, продолжила.
— Но ты бы не лезла к нему да Нежке. Да и от Храбра держись подальше... ни к чему нам такое.
Договорив, она степенно кивнула и удалилась вслед за братом: тот, по-прежнему держа на руках Твердяту, как раз отправился вместе с Вереей к ней в избу.
Вся кровь, казалось, прилила к щекам Отрады, пока она стояла да глядела вслед Усладе, а в ушах непрестанно стучали ее слова.
Как женщина цедила их сквозь зубы, едва-едва шевеля губами; как сморщила нос, словно унюхала что-то дурно пахнущее; как страдальчески заломила широкие брови коромыслом...
— Девонька! — Верея, обнаружив ее исчезновение, остановилась и принялась оглядываться по сторонам.
Закусив изнутри щеку, Отрада поспешила на зов. Болела душа, болело плечо, болела нога, которую она подвернула. Злость и обиду на Услада всячески подзуживали ее сказать в ответ что-то обидное и мерзкое, такое же гадкое, как и слова женщины.
"
"«Значит, мальчишку искать я была ей хороша. А нынче – просит подальше держаться... Да больно мне нужно! Да разве ж я сама с ней заговорила?! Коли б не Твердята, вовек подле нее не остановилась бы!» — смурная, хмурая Отрада шагала подле знахарки, и та все обеспокоенно поглядывала на нее, но ничего не спрашивала: слишком вокруг было много чужих ушей.
В избе Твердяту, который бредил, то погружаясь в чуткую, неглубокую дрему, то приходя в сознание и сталкиваясь с болью, уложили на скамью.
У него начался сильный жар, и Верея велела принести ледяной воды из колодца. Подхватив ведро, Храбр тотчас скрылся снаружи, а знахарка коснулась лба мальчишки и что-то зашептала себе под нос. Она потянулась к большой кожаной мошне, которую всегда носила с собой на поясе и хранила в ней некоторые лекарственные растения, и кинула в чашу горсть высушенных, мелко растолченных трав, плеснула воды из ушата, взболтала и поднесла ко рту Твердяты.
