На половине обратного пути они встретили дядьку Третьяка с двумя сыновьями, которые тщетно прочесывали лес, и после радостных объятий, трое мужчин заспешили вперед них: позвать знахарку Верею, чтобы та посмотрела Твердяту, да передать добрые вести Усладе, которая места себя не находила от беспокойства.
Отрада, которая молча шагала за Храбром и глядела тому в спину, пожалела, что не может идти быстрее и не поспеет за дядькой Третьяком. Она бы лучше ушла с ним, чем медленно брести вместе с кузнецом, но ничего нельзя было поделать.
И потому она продолжала идти позади него, смотря себе под ноги. Добро, рубаху надел, прикрылся малость! Сором какой был, она не знала, куда взгляд отвести!
Обида, словно заноза, засела на сердце, и всколыхнулась с новой силой, стоило Храбру с ней заговорить.
«Отрада Бусовна» — ишь, чего выдумал!
Не переломился бы по-человечески поблагодарить, она брата ему спасла. А он... «Отрада Бусовна, благодарствую». Тьфу! Словно она бабка, встретившая немало весен.
И глаза серые смотрят двумя колючими льдинками прямо в душу.
Так у Отрады сердце зашлось, что едва-едва сдержалась, не высказала кузнецу все, что накипело. С трудом, но совладала с собой, крепко прикусила язык и замолчала. Пусть он.
Встречали их прямо на окраине общины. Недалеко от родительской избы, из которой Отраду выжил вуй Избор. Непросто ей было мимо пройти, головы не повернув. Но глядеть было еще больнее, и потому она заставила себя смотреть прямо перед собой и не провожать тоскливым взглядом место, которое величала она домом еще несколько седмиц назад.
Собравшиеся люди радостно загудели, когда они втроем показались на опушке леса и забралась на вершину холма. С громким плачем Услада кинулась к братьям, и на миг Отрада даже позабыла, что именно она оговорила ее перед Храбром. Выдумала невесть что... Женщина пыталась одновременно поцеловать и кузнеца, и мальчишку у него на руках, что-то говорила, то смеясь, то вновь плача, и утирала покрасневшие глаза длинным концом убруса.
Верее хватило и беглого взгляда на бледного Твердяту, чтобы поджать губы и непреклонно сказать Храбру.
— Неси-ка его в мою избу, сынок.
Кузнец кивнул и что-то шепнул сестре, и та переменилась в лице мгновенно. Поджала губы, посуровела взглядом. Кажется, она что-то сказала в ответ, но Храбр настоял на своем, и Услада, тяжко вздохнув напоследок, повернулась и пошла к Отраде, стоявшей неподалеку ото всех.
— Брат сказал, что это ты Твердяту отыскала, — сказала Услада, даже не взглянув ей в лицо.
