Двенадцать лет назад я собиралась тебя разыграть, спряталась в шкаф, и тут нежданчик: ты ввалился со своей Танюшей, и, пока я пыталась оправиться от шока, вы перешли к горяченькому. — Иван побледнел, когда осознал, что я была свидетелем его рандеву. — Не переживай, я закрыла глаза, но всё отчётливо слышала. Особенно мне было больно слышать, как ты меня проклинал потом. Неужели ты думаешь, что после всего этого я смогу поверить в твои якобы чувства? Кстати, счёт у нас сравнялся, раз мы друг друга подловили при пикантных обстоятельствах: два-два.
— Я пыталась шутить, но сердце вновь начало кровоточить при воспоминании того дня.
— Боже… — со стоном произнёс он, и его лицо исказила гримаса боли, — нет…нет! Котёнок, мне так…жаль. — Протянул он руку, но я посмотрела на него, не скрывая презрения — не верю в его искренность, разведчики и не такое могут изобразить. Он замер, так и не дотронувшись до меня."
"— Мне тоже, Вань…тоже. Потому что я любила тебя, даже после этого.
Сердце… — постучала рукой по груди в области истерзанного страданиями сердечка, — всегда билось только для тебя. Я даже помыслить не могла о другом мужчине, потому что ты был центром моей вселенной.
— Я не тебя проклинал тогда, а себя. Потому что понял, что ничего не помогает заглушить мои чувства к тебе, с каждым разом было ещё хуже. Девочка, ты тоже центр моей вселенной, и моё сердце всегда билось… бьётся только для тебя.
— Если ты говоришь правду, то ты упал в моих глазах ещё больше.
Потому что… — голос мой дрогнул, я подняла глаза к небу, пытаясь справиться с предательски выступившими слезами на глазах. Вдох-выдох, ещё один раз…ещё, успокоилась. Перевожу на него взгляд. — Ты… — пауза, — заставил меня ненавидеть себя, презирать, считать жалкой. Я же думала, что моя любовь душит тебя, боролась с ней. Но позавчера ты перешёл грань, заставил меня почувствовать себя женщиной, что вклинилась в чужую семью. Ты же знал, что это для меня табу! Что я тебе сделала? Зачем меня нужно было мешать с грязью? А знаешь, ты и правда извращенец, ведь, когда любят, не заставляют так страдать.
Ты мог в любой момент прекратить мою агонию! — прокричала я срывающимся от боли голосом. И уже тихо. — Но нет, ты наслаждался моей болью.
— Неправда, я люб… — вновь протянул ко мне руку, желая прикоснуться к моей влажной от слёз щеке.
— Не смей прикасаться ко мне, ты мне отвратителен! — заорала я на него.
