— Ты, как всегда, убежала, никого не предупредив. Твой отец набрал мне и попросил тебя разыскать. Я направился за тобой к озеру, зная, что ты иногда туда бегаешь. Лучше бы отказался тогда, сославшись на работу! Хотя о чём я? Это ничего бы не изменило, просто рвануло гораздо позже. И ты тоже молодец, какого хрена голая купаться вздумала?! — Отстраняясь, потряс меня за плечи. — У меня ком в горле образовался, не могла и слова выдавить. Это что же получается, Ванька видел меня в костюме Евы? Стыд-то какой! — Молчишь.
Вот и у меня дар речи пропал, когда увидел тебя выходящей из воды. Да что там, я пошевелиться не мог, застыл, как громом поражённый.
— Вань, ты много женщин обнажённых видел… — попыталась вразумить его.
Ну, увидел меня без ничего, бывает. Это мне должно быть неловко, а не ему."
"— Тебе было всего четырнадцать, когда я заболел тобой — это ненормально, котёнок. Ты же ребёнком была, моей маленькой девочкой, один только миг всё провернул с ног на голову. Ты перестала быть моей малышкой, а стала моим наважденьем, от которого ни спрятаться, ни скрыться, даже во снах преследовала меня.
— Покрывая моё лицо горячими поцелуями, продолжил он свою исповедь. — Это был ад… Я так хотел тебя, что в глазах темнело. Думал, с ума сойду, — на выдохе произносит он, продолжая с силой удерживать меня, словно я смогу сбежать. Только зря боялся, тело по-прежнему не слушается. — Вернее, сошёл, — как-то обречённо засмеялся он. — Ревновал к каждой капле, ветру, что ласкали твоё прекрасное тело. Ты была такой юной и такой…чистой, — со стоном произносит последние слова и накрывает мой рот своими порочными губами.
Его поцелуй подавлял мою волю, лишал возможности вдохнуть полной грудью, он словно клеймил меня им, опаляя своей страстью сознание. Это безумие! И в то же время — ошеломляюще прекрасно, мне нравится касание его рук, напор его губ и бесцеремонность его языка, от действия которого ноги подгибались. А сердце… О боже, казалось, оно выпрыгнет из груди от восторга. Я всё ещё люблю… Так сильно, что становится страшно.
Не перегорело и никогда не перегорит, пора признать сей факт.
— Я устал бороться… — это первые его слова, когда он оторвался от моих губ. — И не собираюсь больше. — Он отступает и, хватаясь руками за полотенце, срывает его с меня. Этот жест меня отрезвил.
Да какого я ему позволяю всё это?! Бороться он устал… С ума он сходил по мне, да ну нафиг! Отскакиваю и, схватив с лавки халат, быстро натягиваю на себя, хватит с него стриптиза.
