Иван продолжает следить за мной обезумевшим взглядом и делает плавный шаг ко мне, словно хищник, готовясь к броску.
— Даже думать не смей, — выставила я руки вперёд, он замер, словно наткнутся на невидимую преграду. — Значит, говоришь, что двенадцать лет назад запал на меня. — Теперь он молчит, только взгляд у него изменился, безумный блеск пропал, вместо него появился арктический холод. — Ваня, не нужно меня оскорблять ложью, если бы ты чувствовал ко мне хоть капельку тепла, то не поступал бы так жестоко.
— Я делал всё это только для твоего блага, — начал он безжизненным голосом, проведя нервно пятернёй по волосам. — Лучшим вариантом была для тебя ненависть ко мне, а не любовь. Поверь, я недостоин был твоей любви, твои чувства чисты, а мои… — он замолчал.
А сейчас, значит, достоин? Оригинально…
— А может быть, я сама должна была решать, чего ты достоин, а чего нет? Кто тебе дал право решать за двоих?!
— Мира, мать твою! — взорвался он. — Ты меня что, не слышала? Тебе было всего четырнадцать лет, а я уже хотел тебя как женщину.
Это извращённые чувства, грязные, ты достойна была лучшего. Ты же была моей маленькой девочкой, которую я поклялся защищать и оберегать от всего на свете. Только судьба распорядилась иначе: я представлял для тебя опасность. Услышь меня — опасность!!! — прокричал он последнее слово.
— Маму не трогай! — одёрнула его, вот терпеть не могу, когда такое говорят. — Ты мог бы подождать, когда я вырасту, а не кувыркаться с другими девушками.
Понимаешь? Ведь… — мой голос предательски дрогнул, — когда любишь по-настоящему, другой человек не нужен, ты просто не сможешь ни с кем. А ты мог, ещё как зажигал… Так что ты ничего не испытывал ко мне помимо вожделения. Да бог с этим! Я бы даже попыталась понять твои похождения, пусть не сразу… Но ответь, почему ты только сейчас говоришь о своих якобы чувствах, или хотел оторваться перед свадьбой на всю катушку, поэтому и тянул?
— У меня были веские причины не приближаться к тебе раньше.
И у меня давно не было женщин других, о-очень давно. Потому что ты права: другие мне стали не нужны…
Да ладно! Насколько мне не изменяет память, ещё как нужны! Ну всё, сам напросился!
— И уж извини, я не верю тебе, — театрально развела я руками, а саму просто взбесило его лицемерие. Он что, за дуру меня держит?
— Веришь или нет, это ничего уже не изменит, я не отступлюсь.
— Раз у нас сегодня вечер откровений, я тоже открою тебе свою грязную тайну.
