Может, вообще уже всё спалил…
И выйти на связь с Тимуром мне удаётся только через час, не раньше. Мама, как цербер, сидит со мной на кухне, пока я жарю котлеты. То чай пьёт, то по телефону с соседкой болтает, но взгляда с меня не сводит.
Тогда как мои глаза то и дело косятся на телефон, лежащий на столе. Никаких новых сообщений от Тимура больше нет. А я до зуда в ладонях жду хоть какой-нибудь секунды, чтобы схватить мобильный.
И только когда я убираю последнюю грязную тарелку после готовки, мама решает оставить меня с уборкой наедине.
Уходит из кухни в ванную и, похоже, собирается там задержаться.
Мокрыми руками я хватаю свой телефон. Разблокировав, открываю переписку с Тимуром. Последние три сообщения — три жуткие фотографии горящих свечей с разных ракурсов — он прислал мне больше часа назад и позже в сети не появлялся.
Господи! Хоть бы ничего там не произошло! Трясущимися пальцами пишу Тимуру сообщение:
«Убери свечи! Живо».
Тишина. Сообщение доставлено, но не прочитано.
Пишу ещё одно:
«Тимур!!!»
И всё без ответа. У меня по позвонкам скатывается мерзкое ощущение тревоги, а грудь словно сдавливает.
Почему он не отвечает? И смелость набрать его первой приходит сама собой. Пока в ванной шумит вода, я звоню Горину сама. И с каждым неотвеченным гудком тошнота подкатывает к горлу…
— Алло, — сонный голос в трубке просто как разряд дефибриллятора: сердце подскакивает в груди.
— Тимур, ты что, спишь? — на одном дыхании выпаливаю я, вцепившись пальцами в телефон.
В ответ Горин согласно мычит, а я уже измеряю крошечную кухню шагами от стены до окна.
— Ты убрал зажжённые свечи с веранды?
— Нет.
— Тимур! — восклицаю я.
Но тут же испуганно смотрю на приоткрытую дверь кухни и прислушиваюсь: шум монотонно льющейся воды не прекращается.
— Здесь нет отопления, света, а так хоть какое-то тепло, — бубнит Горин, зевая.
— Ты пожар хочешь устроить? — цежу я, понизив голос. Меня трясёт от таких беспечных заявлений! Что он за человек-то?
— Да сдам я тебе твою хибару обратно в целости и сохранности, — лениво тянет Тимур.
Ох, как мне хочется топать ногами. Он сейчас думает и рассуждает совершенно не о том.
— Тебе в боях совсем мозги отбили? — рассерженно шиплю я в трубку. — Не в хибаре дело, Тимур. Ты сам можешь пострадать,
В динамике виснет тишина. Какие-то секунды Тимур ничего не мне не отвечает. Молчит. Потом как-то напряжённо прочищает горло.
