Ну, Горин!
Но приближающиеся к кухне шаги заставляют меня избавиться от мобильного. Я снова прячу его между баночками со специями, а сама принимаюсь остервенело мять фарш.
И, как назло, мама решает, что сейчас идеальное время для чаепития. Она нажимает кнопку на электрочайнике и, нет чтобы уйти, подходит ко мне. Заправляет волосы мне за ухо и тянется к моей щеке поцеловать.
Я напрягаюсь каждой мышцей, каждым нервом и молюсь, чтобы Тимуру не пришло в голову именно сейчас что-то мне написать. Но закон вселенской подлости демонстрирует себя во всей красе.
Телефон несколько раз настойчиво вибрирует, резонируя между стеклянных банок.
Я чувствую, как мама замирает. И понимаю, что сейчас она, как и я, смотрит на загоревшийся экран телефона.
— Тимур. Горин, — отрывисто читает мама и берёт секундную паузу, от которой моё сердце ныряет куда-то в пятки, а потом подскакивает обратно в грудь. — У тебя разве он староста?
— Нет, — сиплю я. Мои пальцы сильнее вязнут в фарше. Что-то у меня больше нет сил его перемешивать…
Мама отстраняется, а я рискую и поднимаю на неё взгляд.
Она хмурится, собирая на лбу несколько морщинок.
— Тогда кто это? Это с ним ты так активно переписываешься?
Во рту у меня пересыхает. Да и язык липнет к нёбу, словно его суперклеем намазали. Но мне придётся что-то говорить. Что-то соврать… Правду точно сказать не получится. Ведь то, что я сделала, будет казаться правильным только мне. Мама вряд ли похвалит меня, если узнает про Тимура и мои приключения.
А на моё молчание мама приподнимает брови в немом вопросе.
— Это мой одногруппник. Он просит, чтобы я скинула ему перевод текста по английскому, — говорю я, с трудом разомкнув ссохшиеся губы.
У меня горят уши, лицо, громко стучит сердце где-то в горле, а мама хмыкает:
— А сам он, видимо, не может, раз очень настойчиво тебе пишет. Аж три сообщения подряд. Собираешься помочь ему? — она смотрит на меня со всей строгостью: глаза прищурены, а губы вытягиваются в нитку.
Пульс неумолимо отдаёт в виски. Я уже помогла ему, мама, и совсем не с английским.
Но я всего лишь мотаю головой и прячу взгляд в миску с будущими котлетами. Медленно продолжаю мешать фарш руками, шумно сглотнув при этом.
— Анечка, — мама говорит уже нарочито мягко, но я всё равно слышу в её голосе ноты недовольства, — я надеюсь, ты понимаешь, что главное сейчас — это учёба.
— Мам… — тихо вздыхаю я, но меня тут же перебивают.
— Я много раз тебе рассказывала, зачем нужен диплом, хорошая профессия.
