Полтора года назад я его потеряла, за последние три недели на меня вывалилось столько информации, что переварить и усвоить ее просто немыслимо.
Он родной, тёплый, мой самый любимый человек.
Но я слишком выжата. Я — корка лимона.
А он? Весь горит, я кожей чувствую, как тормозит себя, сдерживается. И мне вдруг на секунду кажется, что я ощущаю все то, что внутри него творится. А там океан эмоций! Ураган, все катаклизмы сразу, словно на другой, бесчеловечной планете. Все это безумие каждый день прячется под его маской.
Я помню Адама в тот день, когда мы прощались, и случайно зачали мальчиков. Помню этот неуклюжий петтинг, помню, как пыталась имитировать, но он почувствовал отстраненность. Всегда чувствует.
Едва увидев его я понимаю, что не получится.
А он обнимает меня так крепко, что косточки хрустят, прижимает к себе и целует в губы. Он целует так, что у меня голова кружится и ноги подкашиваются, я уже забыла, что такое вообще бывает, когда так прешься от человека, когда с ума по нему сходишь, и такой клубок эмоций внутри.
Он прижимает меня к себе, он покрывает лицо поцелуями. Мое сердце так быстро бьется, что ребрам больно.
Я застываю, и он, как и всегда в таких случаях, останавливается.
Дышит тяжело, поверхностно. Целует меня в лоб. У меня душа в клочья рвется."
"— Ты мое сердце, — шепчу я. — Ты был и есть моим сердцем.
— А ты моим, — отвечает он.
— Ничего не получится. Прости.
— И ты меня прости. За этот порыв. И вообще.
Он мешкает некоторое время, а потом уходит.
Я вдруг остро ощущаю, что в этом мире нас только двое.
Я — его сердце, а он — мое. Которое я почти похоронила совсем недавно. Но оно живое, бьется, пульсирует. И так я явственно его сейчас в своей груди чувствую, что словно сама возрождаюсь.
Возвращаюсь в свою спальню, закрываю дверь на замочек и реву, обхватив себя руками.
Глава 38
Светлана трещит без умолку всю дорогу от аэропорта до отеля. За неделю моего отсутствия новостей накопилось — не переслушать. Ничего, впрочем, важного, «Залив свободы» легко выстоял неделю без мамки.
Не развалился.
В какой-то момент управляющая начинает перебарщивать. Светлана кто угодно, но не дура, и чуйка у нее работает как надо: ее рассказы о том, как туристы любят «Залив», и как жить без него не могут — начинают напрягать. Замечая мое молчание, Светлана упоминает, что отель — еще и символ светлой памяти Алтая — прекрасного человека, который дал шанс персоналу жить достойно, чем, в конце концов, вызывает у меня смех.
— Мне жаль, Светлана.
