Когда мы остаемся наедине, Сергей Иванович становится серьезнее. Как будто маска простака-дедули ему нужна была для Татьяны.
— Не обращай на ее болтовню внимание, Рада, она ничего не знает.
— Ей и не нужно знать. Это тайна Давида. Мы все играем роли, и пытаемся по возможности в них не запутаться.
Я вспоминаю этот какой угодно, но точно не фиктивный поцелуй, и прикусываю губу.
— Тебе, наверное, было интересно, почему их двое? — говорит Сергей Иванович. А потом сообщает торжественно, словно я только этой информации и ждала: — У меня есть брат близнец, он живет в Азии уже давно, мы редко видимся, но в детстве были дружны.
Смотрю на них, и думаю, надо Мише позвонить. Почему мы редко созваниваемся?
— Надо же.
— У него жена тайка и дети — вылитые тайцы, — говорит он снисходительно, очевидно высокообразованный преподаватель не в восторге от племянников азиатов, и я вновь злорадно улыбаюсь мысли, что его собственная якобы дочь будет испанкой. Бумеранг возвращается. — Не могу насмотреться. Такая ностальгия.
— Понятно. Буду знать.
Он вздыхает и кряхтит, как будто по-стариковски."
"— Рада, не смотри на меня так, я не главный злодей в этой истории. Я не знал про Адама. Вернее, когда его мать мне сообщила, я был в ужасе и отреагировал, должно быть, резковато. Но Давиду было всего года два, я был очень молод. Если бы Софья узнала, она бы лишила меня сына! А потом, когда я успокоился и принял этот факт, мать Адама сказала, что беременности уже нет. Я и успокоился. И не думал о ней больше никогда.
Если бы я знал, что она все же решила рожать, я бы его забрал. Не бросил бы точно.
— Вы говорили это ему?
— Пытался много раз, но он… — делает паузу, берет салфетку и промокает лоб. — Мне кажется, он не верит. Всегда замкнутый, отстраненный. Иногда я думаю, что он бесчувственная машина, хотя и немудрено с его жизнью. Ты же видела этот… — он показывает на лице шрам.
— Он не машина. Я его знаю хорошо.
— Вижу, — опирается на локоть. — Я его отговаривал выходить из тени и рассказывать тебе.
Слишком было рискованно.
— Ну разумеется, — говорю я, опустив глаза.
— Я буду рад общаться чаще. Врагов больше нет. Мы всех победили, цена уплачена. Я понимаю, что былого не вернуть, и мне жаль, что так все сложилось. Мне тоже жилось несладко: я потерял сына, и моя девушка, с которой мы уже десять лет вместе, сбежала на месяц с Испанцем, который ее ограбил и скрылся с суммой, которую мне еще три года выплачивать! — восклицает он.
