Он лишь спрашивал, нормально ли долетели, я ответила, что нормально. Спросила, как дела, он не ответил. Но спросил ведь. Хороший он.
— О чем задумалась? — спрашивает Давид.
Его глаза снова карие, и я не теряюсь так сильно.
— О муже. Что? Ты сам спросил! Я переживаю из-за ситуации.
— Мы не спали.
— Я в курсе, что мы не спали. Дело не в этом: я провожу с тобой слишком много времени, обманываю его. Это не отношения в моем понимании. Я знаю, что тебе такое привычно, но мне-то нет.
— Мне «такое» не привычно.
— Я имею в виду…"
"— Я понял, что ты имеешь в виду, и я отвечаю — не привычно. Для того, чтобы разрываться, нужно втягиваться в отношения, я раньше предпочитал не втягиваться. Меня никто не спрашивал, как дела, это было бы неуместно.
— Неужели она действительно верила, что ты в рехабе.
Это я имею в виду Венеру.
— Когда ты появилась, меня «положили» так надолго, что мы расстались.
— Спасибо за информацию.
— Раз уж мы говорим о наших партнерах, — продолжает он, не реагируя на яд в моем голосе.
— Я не хочу, чтобы у тебя сложилась неверная картинка наших с тобой отношений.
— Она тебя бросила? Прошло же месяцев восемь, да? Я пыталась вспомнить, ездил ли ты к ней, когда мы были вместе, и не нашла момента.
— Не ездил. Не хотел. Бросила, разумеется, спустя четыре месяца где-то, догадалась, что у Давида роман с другой. Настоящий роман, а не интрижка, которые мы оба себе позволяли.
— С чего ты взял, что она позволяла?
— Она живет в моем отеле, я тебя умоляю, там все все знают.
— То есть ты это тоже контролировал?
— Разумеется.
— Она обиделась, да?
— Наверное, раз бросила. Но простила за кольцо и пару плюшек.
— Давиду нужен был длительный роман, чтобы ни у кого не возникло вопросов, — говорю я. — Какое ты чудовище.
— Это точно. Но ты меня отогрела. Раньше я вообще не думал, что в таком поведении и отношении к людям есть какая-то проблема. Мои чувства словно атрофировались. Исса говорил — вот так не надо, вот тут перебор — я его слушал и делал.
И так годами. Сам попутно искал мораль, долго не находил под слоем злости на всех и все. Когда отец позвонил и заявил, что Давид — всё, и есть идея, как подарить мне новую жизнь, я просто взял и согласился.
— Потом ждал момента?
— Я должен был «погибнуть» примерно через неделю от того дня, когда мы с тобой встретились на побережье, помнишь? Ты тогда пела с друзьями на набережной, собирая деньги, и пошла в кабак.
— Помню, конечно, ты меня спас.
