В глазах потемнело от боли. Рот наполнился слюной, словно его сейчас вырвет.
Этого ещё не хватало!
— Что? — выдохнула Стелла.
— У меня вывихнуто плечо, — сплюнул в сторону смешанную с грязью слюну Марк.
— А хорошие новости есть?
— Да. Мы не задохнёмся. Чувствуешь, откуда-то тянет. Холодом. Слева.
— М-м-м… — понимающе промычала она. — Значит, мы замёрзнем?
— Ну, искать нас здесь вряд ли будут. Даже пыль осядет через день, не раньше. Поэтому для начала мне надо вправить руку. Хорошо, что ты как раз с нужной стороны.
— О, да, — хмыкнула она и закашлялась. — Это плохо, что я не чувствую ноги?
— Хорошо, — соврал Марк. — Зато не больно.
— И то верно. Ну говори, что делать.
— На счёт три ты со всей силы тянешь мою руку вниз, а я тяну плечо вверх. Готова.
— Нет! Стой!
— Три!... А-А-А!
— Блядь, ты не мог бы так не орать? — ворвался в почти угасшее от боли сознание её голос.
— Нет, — выдохнул Марк.
— А ты постарайся. Плечо же на место не встало? Я правильно поняла?
— Да, твою мать, — часто дышал Марк.
По лбу и вискам тёк пот вместе с грязью, кожу щипало. Но это были мелочи, по сравнению с тем, что надо было ещё раз вытерпеть.
— Готов? — спросила Стелла, ухватившись за локоть.
— Нет!
— Три! — скомандовала она.
Сквозь оглушающую боль Марк услышал щелчок. И сразу всё словно стихло.
Надеюсь, я не обоссался от счастья? Такое по телу потекло блаженство и тепло, что Марк чуть не отключился, проваливаясь в небытие. Но не провалился.
— Ну вот. Теперь дело пойдёт, — выдохнул Марк, уговаривая он то ли себя, то ли Стеллу.
Лишь бы этот чёртов лист не лежал у них на ногах. Если у них, конечно, ещё есть ноги. Потому что Марк свои тоже не чувствовал.
Он резко выдохнул, упёрся двумя руками.
— Он приподнялся, Марк! Чёрт, он приподнялся! — крикнула Стелла. — Да! Да!
Марк и сам это почувствовал: когда опускал, лист словно упал. Пускай чуть-чуть, пусть этот зазор был всего в несколько миллиметров, но он был.
Если бы ещё знать во что лист упирается и что-нибудь туда понемногу подкладывать.
Но Стелла лежала на боку, а не на спине как Марк, пытаться её развернуть было, как минимум, опасно, а у одного Марка силы не хватит.
— Давай помогу, — с готовностью выгнулась Стелла и упёрлась в лист плечом.
— Нет, давай снова упрусь я, а ты найди камешек и попробуй просунуть в зазор.
Трудно сказать, сколько прошло времени: оно словно и не шло.
Трудно сказать, сколько попыток они сделали: их никто не считал.
У Марка тряслись руки и больше не держали.
