А они и часа тут не провалялись. Ну ладно, может, и провалялись. Но он встанет, чего бы ему это не стоило!
Мамай о чём-то говорил со Стеллой, Марк ничего не слышал — его оглушила эта боль. Ослепила. Обездвижила. А потом… прошла. Не сразу. Но всё же. Скрутила судорогой пальцы. Потекла кровью по израненным ногам, пропитывая рваные брюки, когда Марк встал. Но у него были ноги. Он их чувствовал. Они его держали.
И только когда встал в полный рост, понял о чём не сказал Мамай.
Край железного листа передавил Стелле ногу.
Тот край, что они не могли поднять: по центру его прижало обломком, сдвинуть который под силу разве что крану. Даже хуже: при попытке его сдвинуть грозило обрушиться всё шаткое нагромождение, что как в тетрисе нелепо упёрлось в этот чёртов кусок бетона. Оно грозило обрушиться и само по себе, под тяжестью — дело времени. И сколько у них этого времени: минута, час, или день — трудно было и предположить.
Лист не выгнешь. С той стороны не подлезешь.
Две человеческих силы были бессильны что-либо сделать.
А помощь могла и не успеть.
— Всё плохо? — посмотрела на Марка Стелла.
— Нет, просто думаем, как сделать лучше, — почти не соврал он.
— Марк, — посмотрев на его босую ногу, она протянула кроссовок.
Он прикрыл рукой глаза. Честно говоря, даже и не думал, что будет ей так благодарен за эту обувь. Хотя виду, конечно, и не подал.
— А носок ты случайно не прихватила? — усмехнулся он, когда стал обуваться.
— В следующий раз обязательно прихвачу, — улыбнулась Стелла сквозь слёзы, прекрасно понимая, что дела её плохи.
Марк сжал её руку.
— Держись! Мы сделаем всё, что в наших силах.
И отхромал в сторону, чтобы Стелла их не видела и не слышала.
— У меня только один вариант, — тихо сказал Мамай. — Я упрусь. Вот сюда, — показал он. — Не знаю, сколько продержусь, но ты успеешь её вытащить. Должен успеть.
— А ты?
— Ей ещё детей рожать, — оставил Мамай его вопрос без ответа.
Выбора у них правда было немного.
Но выбор — это вопрос совести, а не вариантов. Тут каждый делает свой.
И Мамай свой сделал.
Марк оглянулся по сторонам. Задрал голову наверх.
В небе медленно кружил снег вперемежку с пылью.
Он вернулся, присел рядом со Стеллой и кивнул Мамаю.
Две человеческие силы были бессильны что-то сделать… Но не тогда, когда одна из них Мамай.
Он упёрся спиной в осколок, грозя порвать вены от напряжения. Освобождённый железный лист вздрогнул и отыграл вверх. Марк схватил Стеллу, одним рывком выдернул и откинул в сторону.
