В самообладании ему трудно отказать.
Но в принципе пора было со всем этим заканчивать. И он, похоже, считал так же.
— Ну что ж, теперь, когда мы остались в равной степени разочарованности друг другом, всё же предлагаю продолжить. Пока я не начал терять терпение. Хотя нет, я уже начал.
Он преодолел два шага, что отделяли его от Ваан, и схватил её за волосы.
— Подписывай, сука! — скомандовал он Вере. — Или я сломаю ей шею, и это ты будешь виновата в её смерти. А такие девочки как ты, ведь не любят быть виноватыми, правда? Они всегда поступают правильно, — тянул он, заставляя Ваан кряхтеть и корчится.
— Они же хорошие девочки.
Он кивнул адвокату.
— Мадам, — протянул Вере ручку невозмутимый барристер.
— Да, да, сука, — глумился Измаил. — Тебе лучше подписать. И подписать сейчас, пока твой ненаглядный Марк ещё жив…
Она обогнула стол и посмотрела на Измайлова с ненавистью.
Поставила росчерк. И пока подслеповатый, но дотошный адвокат лез в бумаги сверять её подпись, засунула руку под стол и почувствовала холод металла в прикреплённой снизу к столешнице кобуре.
А потом услышала смех. Дикий. Громкий. Гадкий.
Измаил оттолкнул Ваан.
— Хотя нет. О чём я? Твой ненаглядный Марк погребён под останками рухнувшего здания. Того самого, — показал он рукой в сторону телевизора, продолжая истерично ржать. — Всё, нет больше Реверта. Этого ёбаного мстителя. Всё! Надо было, конечно, просто бесславно пристрелить его как собаку, — скривился он презрительно. — Но я решил дать ему шанс. Шанс насладится своей беспомощностью.
Прочувствовать до самой задницы весь ужас того, что он ничего больше не может сделать. А потом сдохнуть не в схватке, как гордый волк-одиночка, которым он себя возомнил, а на цепи, как шелудивый пёс. Всё, его нет, девочка. Его — нет!
Наверно, это должно было её опрокинуть. Оглушить. Парализовать.
Но этого не произошло. Тяжёлый металл удобно лёг в руку.
Вера хладнокровно подняла пистолет.
Измайлов осёкся на полуслове. Улыбка сползла с его лица. Он инстинктивно схватился за пояс.
— Это ищешь? — наставила на него ствол Ваан.
— Сорри, сэр, — хотел сказать барристер, что это не подпись, это… но увидев, что происходит, шарахнулся в сторону и задрал с перепугу руки выше головы.
— Да бросьте, девчонки, — Измайлов тоже поднял руки, но так, слегка, лишь показав ладони, всем своим видом демонстрируя, что это просто смешно. — Вы же не сделаете этого. Вы и стрелять-то не умеете. Ну всё, пошутили и хватит, отдай это мне, — протянул он руку.
