Разве что они хотели, чтобы я это увидела.
Я знала, что это был крик о помощи. И исходил он не только от моей матери.
Господи, что она натворила на этот раз?
Я поднялась на второй этаж и свернула в коридор, ускоряя шаг. Как я и ожидала, следы рвоты вели в хозяйскую спальню – в комнату моей мамы. Athair съехал несколько дней назад, и хотя я изо всех сил старалась приглядывать за мамой, все же понимала, что ей становится все хуже.
Остановившись возле двери, я схватилась за ручку и сделала глубокий вдох.
– Мама?
Ответа не последовало.
Я распахнула дверь спальни, а разум атаковали яркие, отчетливые воспоминания о мисс Би.
Кровь.
Ванна.
Запястья.
Отчаяние.
Я оглядела комнату. Она была совершенно пуста.
– Мама? – повторила я в замешательстве.
Я с опаской направилась в смежную ванную, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу. Надеялась на лучшее, но готовилась к худшему. К тому, что мать повторит ту сцену из квартиры мисс Би, решив, наконец, исполнить свои пустые угрозы покончить с собой.
Я знала, что мама наносила себе повреждения. Честно говоря, это даже давало мне какое-то искаженное чувство безопасности, потому что люди, наносящие себе повреждения, менее склонны совершать «успешные» попытки самоубийства.
Джейн Фитцпатрик даже это делала не всерьез. Иногда она слегка ранила себя, как можно дальше от запястий, чтобы привлечь внимание. Но делала это исключительно для наших с отцом глаз. Хантер и Киллиан ничего об этом не знали. Они не были пешками в ее схеме эмоционального шантажа.
Я обнаружила ее лежащей возле туалетного столика лицом вниз.
– Мама! – закричала я и бросилась в ванную, шире распахнув дверь.
Я опустилась на колени, схватила ее за плечо и перевернула. Она лежала без сознания в луже собственной рвоты, в которой, будто маленькие звездочки, плавали наполовину растворившиеся таблетки. Их содержимое было густым, порошкообразным. Как звездная пыль.
Господи.
Я схватила ее за волосы и сунула пальцы ей в рот, заставляя давиться и выплюнуть еще больше таблеток.
Она тотчас пришла в себя и начала слабо возмущаться оттого, что я причиняю ей боль, держа за голову, но тут у нее снова началась рвота.
Вышло еще больше таблеток. И всего остального.
– Нужно сделать тебе промывание желудка, – простонала я, свободной рукой набирая номер «Скорой» и продолжая попытки вызвать у нее рвоту. – Что же ты наделала?
Но я прекрасно знала, что она сделала и зачем."
"«Скорая» прибыла через четыре минуты.
