Я ехала следом за ней на своей машине, снова и снова пытаясь дозвониться до Хантера и Киллиана. Телефоны обоих перенаправляли мои звонки на голосовую почту.
Я не могла понять почему. Уже ночь. Они должны быть дома со своими семьями. Я решила отправить обоим наше кодовое слово. Экстренный код.
Клевер.
А когда ответа не последовало, отправила:
Клевер, клевер, клевер! Возьми трубку!
Я не хотела, чтобы мои невестки узнали, какая у меня рехнувшаяся семейка, особенно притом, что отец жил отдельно и они с мамой, скорее всего, разведутся.
Но все же нехотя позвонила Перси.
Между мной и Персефоной всегда существовала тайная связь двух робких, романтичных тихонь, которые были вынуждены процветать в суровых джунглях семейства Фитцпатрик.
– Алло? – голос Перс прозвучал сонно.
– Ох. Привет, – весело прощебетала я и почувствовала себя идиоткой оттого, что стараюсь изобразить жизнерадостный тон. – Это Эш. Я пытаюсь дозвониться до Киллиана, но он не отвечает. Не знаешь, где он может быть?
– Привет, Эш.
Все в порядке? – спросила она, а потом, сообразив, что я сама задала ей вопрос, добавила: – Килл в «Пустошах» с Сэмом, Дэвоном и Хантером. У них там какой-то особенный вечер азартных игр. Я не заостряла внимания. Я могу чем-то помочь?
Кровь начала закипать в жилах, и я сжала руль так крепко, что побелели костяшки пальцев. Братья намеренно меня избегали. Оставили меня разбираться с матерью, а сами поехали играть в карты с Сэмом Бреннаном.
Внутри поднялась новая волна злости.
Как Киллиан и Хантер посмели так легко примириться с действительностью, в которой милая, робкая Эшлинг заботилась о матери и athair, а сами они жили полноценной жизнью?
Я остановилась возле больницы и повела маму в кабинет неотложной помощи вместе с назначенным ей лечащим врачом. Предоставила ему как можно больше информации, исходя из того, что знала сама: какие лекарства мама могла принять, в каком количестве и сколько таблеток вышло с рвотой.
Ее быстро осмотрели и промыли желудок, но моими стараниями он оказался уже почти пустым.
Не прошло и пары часов после госпитализации, как мама уже лежала под капельницей, полностью придя в себя.
– Только не говори отцу. Он подумает, что все это из-за него, а ни к чему еще больше тешить его самолюбие, – застонала она и потянулась за пультом, лежащим возле больничной койки. – Как думаешь, у них тут есть Netflix? Ох, как неудобно получается. Завтра утром у меня косметолог.
